— Я согласен. И если хочешь знать… я бы хотел дочку, — голос его стал ниже, мягче, но не менее уверенным. — У нас уже есть маленькая копия меня. Теперь миру нужна ты — в миниатюре.
Щёки Элисон залились нежным румянцем — не потому, что ей было стыдно, а потому, что он умел говорить так, словно на его словах оставалось тепло прикосновений.
Она сделала шаг ближе, но едва коснулась его, как почувствовала, что его тело мгновенно отреагировало — даже перевязанные мышцы не смогли скрыть вспышку желания. Её сердце предательски подпрыгнуло.
— Уилл… — выдохнула она, нервно улыбнувшись, пытаясь отвести взгляд. — Ты…
— Что? — он приблизился почти вплотную, его взгляд стал опасно-ласковым. — Ты правда думаешь, что моё тело забудет, что ты с ним делала? — прошептал он ей в ухо, и лёгкий электрический ток прошёл по позвоночнику. — Ты до сих пор — мой самый сильный наркотик, моя невеста.
Она хмыкнула, пытаясь спрятать дрожь в голосе:
— И снова эти заявления… Какая же я тебе невеста, Уилл?
— Самая настоящая, — отрезал он без малейших сомнений. — И однажды ты перестанешь задавать этот вопрос. У тебя будет моя фамилия, моё кольцо и моя жизнь. Официально. Без договоров.
Он говорил тихо, но в его голосе не было ни игры, ни романтической наивности. Это звучало как обещание, как решение, уже принятое внутри него.
Она замерла — не от страха, а от того, что впервые позволила себе представить это без боли, без оглядки.
— Знаешь что… — после короткой паузы сказала она, — позволь хотя бы начать с простого. Доверься мне… хотя бы в этом. Дай мне помочь тебе.
Она провела рукой по его подбородку, слегка царапнув пальцами однодневную щетину — и тепло улыбнулась:
— Разреши мне побрить тебя. Считай это началом новой главы.
Он не произнёс ни слова, но взгляд стал мягче. Он сел на край трюмо, позволяя ей взять контроль — редкий жест, который сам по себе был декларацией доверия.
Элисон приготовила тёплую воду, развернула полотенце, нанесла крем осторожными круговыми движениями — её пальцы едва касались его кожи, но каждое движение было интимнее поцелуя. Она сосредоточенно выводила линию лезвия вдоль скулы, чуть наклоняя его подбородок, словно выполняла не обычную процедуру, а ритуал причастия к жизни.
Он наблюдал за ней в зеркале, и впервые за долгое время на его лице появилась настоящая улыбка — тихая, настоящая, как возвращённое дыхание.
Когда она закончила, вытерла лицо полотенцем и легко коснулась его губ кончиками пальцев.
— Готово, мистер Хадсон, — шепнула она.
И он впервые за долгие недели выглядел действительно живым.
Они легли в постель, спрятавшись под мягким одеялом. Элисон улеглась на бок, подтянув одеяло до пояса, и тихо наблюдала за Уиллом. Он лежал на спине, уставившись в потолок, лицо его было задумчивым, будто он искал ответы среди этих белоснежных теней, прячущихся в углах комнаты.
— О чём думаешь? - спросила она, её голос был мягким, как шелест ткани, и в то же мгновение её пальцы легко скользнули по его груди, поглаживая линию шрамов и повязок, будто желая унять боль и тревоги, что жили под кожей.
Уилл медленно повернул голову к ней, взгляд стал теплее.
— О будущем, — ответил он после паузы. — Скоро ведь у Рэя день рождения, да?
Элисон кивнула, глаза её немного затуманились от нежности.
— Я хочу наверстать всё то время, что упустил. Хочу стать частью его жизни, по-настоящему. У него есть друзья?
—Мало, — вздохнула она. — Я же говорила, он не по годам серьёзен. Ему скучно с детьми его возраста. Он тянется к тем, кто может поддержать разговор, кто разделяет его интересы.
На лице Уилла появилась легкая улыбка — тёплая, почти ностальгическая.
—Почему ты улыбаешься? — спросила Элисон, приподняв бровь, не отрывая взгляда от его лица.
— Потому что я был точно таким же. Почти один в один. — Он усмехнулся. — Мои сверстники казались мне скучными, с ними было не о чём говорить. Я всегда тянулся к старшим, искал в них что-то, что резонировало с моим собственным восприятием мира.
Элисон тихо рассмеялась, прижалась носом к его плечу.
— Интересно... — прошептала она. — А наш малыш, который скоро появится, тоже будет таким? Вдруг все наши дети будут похожи на тебя?
Слово «наши» эхом отозвалось в сердце Уилла. Оно било сильнее, будто эта простая фраза поставила прочную точку в прошлом и уверенно начала новую главу. Он вдруг понял, что это и есть счастье — настоящее, тихое и простое.
— Чёрт возьми, Элисон... — его голос сорвался, стал глухим, хриплым. — Ты даже не понимаешь, как сильно я тебя хочу. Сейчас. Здесь.
Она замерла. Сердце заколотилось так, будто внутри неё загорелся маленький пожар.