— Но тебе же нельзя... — прошептала она. — Тебя только выписали.
— Он ничего не говорил про секс, — его голос стал тише, но опаснее. — Я не сломан. Я жив. И я — твой. Но, что важнее, ты — моя.
В этот момент его рука, тёплая, с лёгкой дрожью в пальцах, скользнула под её рубашку. Он прикоснулся к внутренней стороне бедра — медленно, сдержанно, будто сам боролся с собой, с каждой волной желания. Её кожа была горячей, шелковистой, и он чувствовал, как она вздрогнула от этого касания.
— Я всё ещё помню, как ты звучишь, когда теряешь контроль, — прошептал он, приблизив губы к её уху. — Помнишь, как ты стонала моё имя?
Элисон закрыла глаза. Её дыхание участилось, грудь поднималась неровно.
— Ты беременна, — его пальцы скользнули чуть выше. — Моя. С моим ребёнком внутри. Это делает тебя не просто женщиной. Это делает тебя прекрасной.
Он целовал её шею — медленно, с осторожностью, как будто поклонялся каждой части. Его движения были не спешными, почти мучительно плавными, но в них чувствовалась сдержанная власть, та самая, которой не нужно кричать. Она просто есть. В каждом прикосновении. В каждом взгляде.
— Я буду осторожен, — прошептал он. — Но не сдержусь. Не смогу. Сегодня ночью ты будешь моей — вся. Даже если мне придётся чувствовать боль в каждой мышце.
Он накрыл её бедро ладонью, прильнул к животу, ощущая, как между ними зарождается что-то большее, чем просто страсть.
Элисон прикусила губу, её взгляд потускнел от желания, слишком осязаемого, слишком живого. Каждая клеточка тела жаждала прикосновений Уилла, его голоса, его силы — но где-то в глубине, под этим нарастающим жаром, таилась тревога. Ему нужен покой. Восстановление. И она не могла позволить себе стать причиной его боли.
Она мягко перехватила его ладонь, отводя от себя, и, почти не дыша, прошептала:
— Нам нельзя… Давай просто поспим. Пожалуйста.
Она попыталась повернуться, чтобы спрятаться от собственных чувств, от него, от самой себя — но Уилл не позволил. Его рука, уверенная, но не грубая, вернулась к её талии и осторожно притянула ближе. Он коснулся её губ — не жадно, не торопливо, а так, как целуют женщину, которую не могут отпустить.
— Хорошо, — прошептал он, проводя носом по её щеке. — Но позволь мне хотя бы это… Позволь коснуться. Тебя. Только тебя.
— Что ты… — начала она, но не успела договорить.
Его рука уже скользнула ниже, под ткань её белья. Пальцы двигались мягко, но с уверенностью мужчины, знающего каждую реакцию, каждую дрожь её тела. Элисон выгнулась, едва сдерживая стон. Она ощущала, как сердце бьётся в груди так сильно, что его можно было услышать. Он знал, что делает. Он знал, как свести её с ума.
— Уилл… — её голос сорвался, она прикрыла рот ладонью, испуганно глядя в темноту. — Нас могут услышать…
Он чуть улыбнулся, его губы коснулись мочки её уха, и голос стал низким, обволакивающим.
— Тогда не издавай звуков. Или... пусть слышат. Пусть знают, как ты звучишь, когда принадлежишь мне.
Его пальцы, тёплые, уверенные, скользнули внутрь без лишних слов — медленно, но решительно. Элисон выгнулась, судорожно втянув воздух, и крепче сжала простыню, когда он начал двигаться внутри неё — мягко, но с тем нажимом, от которого всё внутри горело.
— Уилл… — её голос был дрожащим, сбивчивым, сдавленным в горле. — Пожалуйста…
— Что «пожалуйста», малыш? — его голос прозвучал хрипло, тихо, почти нежно, но с острым, стальным лезвием власти в каждом слове. — Скажи чётко. Что ты хочешь?
Она закусила губу, вся вспыхнув, и выдохнула срывающимся стоном:
— Хочу тебя… глубже… сильнее… Не останавливайся…
Он усмехнулся — тихо, беззвучно — и глубже ввёл второй палец. Её спина выгнулась дугой, ноги чуть разошлись шире, и с губ сорвался новый, рваный, почти болезненный стон.
— Вот так, — прошептал он, целуя её висок, а другой рукой придерживая её бедро. — Твоё тело тянется ко мне. Ждёт. Оно моё. Всегда было моим.
— Да… твоё, — простонала она, задыхаясь. — Уилл… я не могу… я сейчас…
Он медленно, с хищной точностью начал работать пальцами в ней — внутрь, наружу, чуть поворачивая кисть, нажимая именно туда, где её тело было самым уязвимым. Большой палец нашёл её точку сверху — скользнул по ней, кругами, нарастающими, как волны. Она выгнулась, судорожно схватившись за его руку.
— Умница… — выдохнул он. — Чувствуешь, как хорошо тебе со мной? Я управляю твоим телом, Элисон. Только я могу заставить тебя вот так дрожать.
Её бедра подрагивали, грудь тяжело вздымалась, рот приоткрыт, из него срывались короткие, сдавленные стоны.
— Уилл… чёрт… — шептала она сквозь зубы. — Не останавливайся… ещё чуть‑чуть…
Он знал, что она близко. Чувствовал, как она сжимается, как пульсирует вокруг его пальцев, как дрожит каждая мышца.