В гостиной царил бережный хаос детства. Кубики лего лежали повсюду, на диване — плед, мятая детская пижама, а на полу — динозавры, книги и фломастеры.
Рэй сидел на ковре, увлечённо рисуя.
Уилл тихо подошёл сзади, опустился рядом и посмотрел.
— А это кто? — спросил он с лёгкой улыбкой.
— Робот, который умеет готовить вафли и решает математику, — очень серьёзно ответил Рэй, не поднимая глаз. — Его зовут Макс. Он круче, чем все взрослые.
Уилл вскинул бровь.
— Даже круче, чем я?
Рэй задумался, как маленький профессор, потом пожал плечами:
— Ну… ты же не умеешь готовить вафли.
Уилл расхохотался и накинулся на сына, щекоча его за бока.
— Папа-а! Хватит! Хватит! — Рэй визжал от смеха.
— Кто круче? — спрашивал Уилл, не прекращая.
— Ты! Ты! Папа, ты крутой!
Уилл притянул его к себе, поцеловал в голову и тихо сказал:
— Вафли я всё равно научусь делать. Ради тебя.
Мальчик довольно прижался к нему, будто знал — теперь у него действительно есть папа.
Уилл вёл машину по утреннему Лос-Анджелесу, в салоне стояла тёплая тишина.
За окном — идеальная весна: ясное небо, лёгкая дымка света, первые жаркие лучи солнца.
На заднем сиденье Рэй, в солнцезащитных очках и с плюшевым динозавром, подпевал музыке.
— Смотри, у него свой фан-клуб, — тихо сказала Элисон, улыбаясь, глядя на сына через зеркало.
— Ну, он не зря мой, — с самодовольной полуулыбкой отозвался Уилл.
Она фыркнула, качнув головой.
Её волосы были русыми — вернувшимися к естественному цвету — и тёмные корни скрывались под солнечным светом. Пучок на макушке чуть распался, несколько прядей мягко падали на её щёки. Лёгкость. Настоящая она.
На коленях у неё лежала корзина с закусками.
— Ты уверена, что не забыла что-нибудь? — спросил Уилл.
— Абсолютно, — ответила она, поглаживая живот. — Всё необходимое взяла.
— «Всё необходимое» — понятие растяжимое, когда речь о тебе, — буркнул он с улыбкой.
— Ты ужасный зануда, — засмеялась она.
Уилл бросил на неё короткий взгляд и сказал хрипло:
— Ты любишь меня таким.
И она ничего не ответила — потому что это была правда.
Парк оказался почти пустым.
Трава — ярко-зелёной, сочной.
Озеро — зеркальным.
Воздух — чистым, сладким, с запахом весны.
— Мама! Папа! Смотрите, я прыгаю как кенгуру! — крикнул Рэй, уже мчась вперёд.
— Только, пожалуйста, не как тот, что сбежал из зоопарка на прошлой неделе, — крикнул Уилл в ответ.
Рэй прыснул от смеха.
Они расстелили плед под большим раскидистым деревом.
Уилл достал воздушного змея — красного дракона с длинным хвостом. Змей вспыхивал на солнце, будто настоящий.
Сначала Рэй путался в нитке, падал, снова вставал — упрямый, как Уилл.
И в какой-то момент дракон взмыл в небо — легко, свободно, высоко.
— Я приручил дракона! — закричал Рэй, бросаясь к родителям.
Элисон сидела на пледе, наблюдая за ними, подперев щёку рукой. Её глаза смеялись — тихо, тепло, так, как смеялись в те редкие моменты, когда жизнь наконец не требовала защиты.
Уилл вернулся, лёг на плед рядом с ней и вытянулся, глядя в голубое небо.
— Знаешь… — сказала она, не отрывая взгляда от малыша. — Ты выглядишь счастливым.
Он перевёл взгляд на неё, тихий, спокойный, честный.
— А я и есть счастливый.
Между ними повисла тёплая тишина.
Та, что бывает только у людей, которые выстрадали своё счастье.
Рэй, уставший от игр, улёгся между ними, обнял обоих и уснул почти сразу, прижав динозавра к груди.
А весна вокруг дышала будущим.
Настоящим.
И началом новой семьи.
------------------
P.S. Ребята, вот мы и подошли к финалу этой истории. Осталась последняя - эпилоговая - глава. Совсем скоро я выложу пост с благодарностями, потому что каждому из вас хочется сказать «спасибо».
Эпилог (3 Года Спустя)
Бостон зимой напоминал город из старинной открытки, которую осторожно достают из коробки только раз в году — под Рождество.
Здесь зима была не просто сезоном, а целой историей, вписанной в каждый угол улиц.
Снег ложился плотным, хрустящим покрывалом на черепичные крыши, на узкие кирпичные дома, на старинные фонари, что загорались ранним вечером и бросали длинные, тёплые тени на тротуары.
От этих теней город казался мягче, спокойнее, уютнее — словно даже время замедлялось, прислушиваясь к дыханию зимы.
На Бикон-Хилл — районе, который всегда выглядел как рождественский фильм — окна украшали зелёными венками и золотыми лентами. На дверях висели пышные еловые композиции, а ступени домов укрывали ковры из свежего снега, который едва поскрипывал под ногами прохожих.