— Эли… — позвал он.
Она обернулась, улыбнулась — мягко, легко, как умела улыбаться только ему.
— Иди ко мне.
Его голос был серьёзным. Настолько, что она даже нахмурилась, не сразу понимая, что он задумал. Но всё равно подошла — шаг за шагом, чувствуя под ногами тёплый песок.
И вдруг он опустился на одно колено.
Песок чуть просел под его весом.
Ветер тронул края его рубашки.
Время, казалось, остановилось.
Элисон застыла.
Сердце ударило болезненно, горячо.
— Уилл…
Он поднял на неё взгляд — спокойный, твёрдый, почти хрупкий от того, сколько в нём было честности.
— Знаешь, Эли… я долго думал, как сказать это красиво. Писал речь. Переписывал. Выучил. И всё равно забыл каждую чёртову строчку, когда посмотрел на тебя сейчас.
Она медленно выдохнула. Пальцы невольно дрогнули.
— Ты подарила мне настоящую жизнь, — продолжил он. — Не ту, которую я сам строил из жалкого упрямства и гордости, а ту, в которой есть смысл. Рэй… — его голос дрогнул. — Я думал, что потерял его. Жил годами, думая, что он умер в тот день. И, Эли… когда я узнал правду, я немного злился. Потом я просто понял, что готов на всё, лишь бы никогда больше не пройти через это.
Элисон закрыла рот рукой, удерживая дрожащий вдох.
— А потом родилась Авелла. И я понял, что боюсь снова. Боюсь потерять. Боюсь не успеть. Боюсь не быть тем отцом, которого они заслуживают. Но, Эли… — он приблизился, всё ещё на колене, — ты дала мне шанс. Семью. Дом. И меня — настоящего.
Он открыл бархатную коробочку.
Кольцо в нём сияло мягким золотым светом заката.
— Я хочу быть мужем, который идёт рядом, а не впереди. Хочу быть отцом, которого они будут уважать, а не бояться. Хочу быть мужчиной, рядом с которым ты никогда больше не почувствуешь себя одинокой.
Элисон Миллер… выйдешь за меня по-настоящему? Без страха. Без прошлого. Только мы и двое наших чудес.
Слёзы сами покатились по её щекам.
Но прежде чем она успела ответить, она тихо рассмеялась — от нежности, от воспоминаний, от того пути, что они прошли.
— Честно… я думала, ты не сделаешь мне предложение.
Он моргнул удивлённо.
— Почему?
— Потому что когда я была беременна Рэем, ты требовал жениться. Срочно, официально, «чтобы ребёнок родился в браке». Но… сейчас Авелла уже год как родилась. И ты ничего не говорил. Я решила, что для тебя это больше неважно.
Уилл поднялся, подошёл к ней и коснулся своим лбом её лба — медленно, осторожно, словно боялся спугнуть момент.
— Тогда я был дурак, Эли. Я был зол на себя, напуган, и думал, что брак — это волшебная защита, которая спасёт ребёнка. Сейчас я знаю: защищает не брак. Защищает любовь. Преданность. Готовность стоять рядом.
И да… мы уже были женаты. Только никому не сказали.
Но я хочу сказать. Всем.
Хочу, чтобы мир знал: ты — моя реальность.
Ты.
И наши дети.
Она закрыла глаза, впитывая каждое слово.
— Тогда… да, — прошептала она. — Да, Уилл. Я согласна.
Позади послышался радостный визг:
— Мама-а-а! Папа встал на колено! Он делает предложение! — Рэй бежал к ним, раскинув руки. — Это значит, вы женитесь?! Да?!
Авелла, услышав его голос, тоже засмеялась и поползла к ним, таща за собой кулак песка.
Уилл поднял дочь, прижал к груди, другой рукой обнял Рэя, а потом притянул Элисон.
И это было идеальное фото, которое никто не сделал.
Идеальный момент, который навсегда остался только их.
Семья.
Любовь.
Будущее — настоящее, живое, тёплое.
Свадебный день начался с солнца — яркого, чистого, почти ослепительного. Казалось, что даже Калифорния решила подарить им идеальную погоду.
Место церемонии выбрали на высоком холме, где ветер приносил запах океана, а виды открывались такие, что от них перехватывало дыхание. На закате небо казалось сотканным из золота и персиковых оттенков, а море внизу мерцало, словно драгоценный металл.
Элисон стояла перед высоким зеркалом в комнате для невест, и даже сама себе не верила:
её платье было как сон.
Белоснежный шёлк, тонкое французское кружево, ручная вышивка, переливающаяся при каждом движении. Корсет подчёркивал тонкую талию, юбка каскадом спадала вниз, будто волны. А длинная воздушная фата ложилась мягкими слоями, словно облако.
— Ты… просто невероятная, — прошептала Джессика, поправляя последний штрих в причёске.
Элисон улыбнулась — счастливо, без тени сомнений.
Только сегодня она впервые за много лет чувствовала себя не «женой по контракту», не «девушкой в беде», не «беременной», а — невестой, любимой, желанной, настоящей.
Рэй стоял у входа в зал, одетый в маленький костюм-тройку. Он нервно теребил галстук-бабочку.