— Спи, малышка, — тихо прошептал он, покачивая её на руках. — Папа рядом.
Элисон вела Рэя за руку. Сын шёл на автопилоте, едва не засыпая на каждом шаге.
— Мам… можно завтра снова играть в снежки? — пробормотал он, клюнув носом.
— Конечно, — улыбнулась она, гладя его по голове.
Номер был просторный, с двумя комнатами: спальней для детей и большой комнатой для них.
В камине тихо потрескивали поленья, создавая ощущение уютного домашнего вечера, а мягкий свет ламп расставлял тени по углам.
Уилл первым направился в детскую.
Он уложил Рэя, снял ему куртку, аккуратно расстегнул рубашку у горла, чтобы тому легче было дышать. Рэй свернулся в привычный комочек, слегка подтянув колени к груди.
После этого Уилл повернулся к дочери.
Авелла приспустила веки, но всё ещё держалась за него, словно чувствовала: стоит разжать пальцы — и исчезнет что-то важное.
— Папа, — прошептала она еле слышно.
— Я здесь, — ответил он.
Он уложил её рядом с братом, поправил одеяло, укрыл мягким пледом, подоткнув уголки так, чтобы ей было теплее. Девочка ткнулась носом в подушку и, будто решив, что всё достаточно безопасно, отпустила его рубашку.
Он наклонился, поцеловал её в висок — осторожно, так мягко, что это было почти молитвой.
Элисон стояла в дверях, наблюдая.
Её руки скрестились на груди, взгляд был теплым, глубоким.
В этом мужчине перед ней была та часть Уилла, которую знала только она.
И которая каждый раз заставляла её сердце расправлять крылья.
Когда он вышел из детской, тихо прикрыв дверь, между ними повисла мягкая тишина.
Элисон сидела на краю широкой кровати, снимая серьги и распуская волосы. Они мягко упали ей на плечи.
Уилл подошёл и опустился рядом, его рука нашла её талию почти автоматически.
— Они спят, — сказал он тихо.
— Я видела, — улыбнулась она. — Ты сегодня проявил чудеса терпения. Даже я не смогла бы убаюкать Авеллу так быстро.
— Она всегда спит крепче, когда держится за меня, — ответил он спокойно, будто в этом не было ничего особенного. — И Рэй тоже. Они… мои.
Она посмотрела на него — долго, тепло.
— Ты стал потрясающим отцом, Уилл.
Он задержал дыхание — всего на секунду, но она заметила.
— Я просто стараюсь не повторить прошлых ошибок.
Она взяла его лицо в ладони.
— Ты всё исправил. Ты рядом. Ты любишь их. Любишь меня. Это главное.
Её голос был мягким. Его взгляд — серьёзным, уверенным.
Он наклонился и коснулся её губ — не страстно, не торопливо, а так, как целуют единственную женщину в этом мире. В его прикосновении не было ни пошлости, ни грубости — только то осознанное, выстраданное чувство, которое долго не называлось любовью, но ею и было.
— Я безумно люблю тебя, Элисон Хадсон, — прошептал он, уткнувшись лбом в её висок. — Ты только моя. И больше ничья. С Рождеством, моя любовь.
Он прижал её к себе крепче, как будто пытался растворить её в себе, поцелуй стал глубже, языки встретились — горячо, жадно. Он всегда целовал её так, будто задыхался без неё.
— Знаешь, чему я рад больше всего? — хрипло выдохнул он, отстранившись ровно настолько, чтобы смотреть ей в глаза.
Элисон улыбнулась.
— Не знаю. Чему?
Он усмехнулся, но в его взгляде промелькнула боль.
— Тому, что Джессика тогда повела тебя в тот клуб. Что пошла за мной. Чёрт, я ненавижу то, как поступил с ней... Но, Элисон, я не мог иначе. Всё моё окружение тогда было отравлено ложью. Я подозревал всех. И когда появилась она — я подумал, что и она пришла с той же целью: вытащить из меня правду или… добить.
Он замолчал. Губы дрогнули.
— Знаю, ты ненавидишь это вспоминать. Но я… Я не мог иначе.
Элисон молча подняла ладони и нежно обхватила его лицо. Он закрыл глаза. Так он позволял себе быть слабым — только с ней.
— А потом я встретил тебя. — Его голос стал ниже, хриплее. — Как ты удачно свалилась мне на колени. Ты даже не представляешь, насколько. Ведь тебе тогда подмешали чёртов афродизиак… И если бы ты попала в чужие руки…
Он напрягся, в челюсти заиграли мышцы.
— Я убил бы ублюдка, который посмел бы прикоснуться к тебе. Клянусь. Ты — моя. Была с самого начала. И осталась.
Он провёл рукой по её щеке, взгляд обжигал.
— Самое странное… я даже не думал, что судьба снова сведёт нас. Что ты станешь матерью моих детей. Я ведь сначала просто не мог насытиться твоим телом. Я стал зависим от тебя в ту ночь, когда ты появилась у меня в доме… А потом я полюбил тебя так сильно, что сам испугался.
Он вздохнул. Его пальцы запутались в её волосах, и он посмотрел на неё с болью:
— Ты не представляешь, как мне было больно, когда ты подала на развод. Я… Я ведь не хотел этого. Я думал, чувства — взаимные. Но ты тогда не рассказала мне всё. Просто поверила кому-то. Не мне.