Потянувшись к пледу, она накинула его на плечи, закуталась, словно в щит от собственной уязвимости. Её сердце билось медленно, тяжело, и каждый стук отзывался эхом внутри пустого дома. Ей нужно было восстановить силы. Нужно было собрать себя по кусочкам.
Пока ещё можно было позволить себе эту слабость — сидеть в тишине, сжимая в кулаке собственную боль, и пытаться убедить себя, что впереди всё же есть жизнь, в которой она сможет снова дышать свободно.
***
Уилл сидел на пушистом ковре посреди гостиной, окружённый хаотичным морем ярких игрушек. На его коленях уютно устроилась Эмми — маленькая фея с непослушными каштановыми кудряшками, щекочущими его плечо. Девочка оживлённо махала перед ним плюшевыми мишками и кукольными домиками, сплетая на лету невероятные истории, в которых легко уживались принцессы, летающие единороги и говорящие деревья.
Комната вокруг них словно дышала теплом и жизнью. На стенах висели фотографии — моменты счастливых дней, запечатлённые в ярких рамках, а в углах уютно притулились стопки детских книжек и раскрашенные маленькими ручками рисунки.
— А это мне бабушка подарила, — гордо сообщила Эмми, протягивая Уиллу куклу в розовом блестящем платье, её голос был лёгким и звонким, как перезвон маленького колокольчика.
Уилл взял куклу с преувеличенным вниманием, наклонив голову набок:
— Такая красивая... Наверное, она принцесса? — спросил он, с улыбкой подыгрывая её фантазии.
Эмми, сияя от счастья, энергично закивала, обвивая его шею тонкими ручками.
— Эмми, дорогая, ты не слишком замучила дядю Уилла? — с улыбкой спросил Дэвид, развалившись на диване с чашкой кофе в руках, наблюдая за ними с тихим умилением.
Девочка повернулась к Уиллу, её глаза стали огромными и серьёзными:
— Дядя Уилл, я тебя утомила?
Уилл рассмеялся, с нежностью потрепав её по волосам:
— Утомила? — он притворно изумился. — Как я могу устать от моей маленькой принцессы? Я только счастлив быть здесь с тобой.
Эмми довольно прижалась к нему, но тут же её выражение стало надуто-обиженным:
— Тогда почему ты так долго не приезжал? — спросила она, надув розовые щёчки, словно хотела удержать в них весь накопившийся упрёк.
Уилл усмехнулся, легко ущипнув её за щёчки:
— Всё та же моя маленькая королева драмы, — сказал он, мягко покачивая её на коленях. — Я скучал, клянусь! Просто был очень занят.
— Занят... всегда занят, — драматично вздохнула Эмми, словно играя на сцене воображаемого театра, и мужчины не смогли сдержать смех.
В этот момент Уилл почувствовал, как что-то тёплое и тихое прорастает внутри него. Что-то такое, что заставляет забыть о всех тяжёлых мыслях и просто ценить это короткое, бесконечно драгоценное мгновение, когда детская вера и искренность наполняют мир особенным светом.
— Когда ты вернулся из Нью-Йорка? — спросил Дэвид, ставя кружку кофе на журнальный столик из тёмного дерева, украшенный аккуратной вазой с лавандой. Тонкий аромат свежих цветов тонко витал в тёплом воздухе комнаты.
— Неделю назад, — отозвался Уилл, лениво опираясь локтем на диван. — И знай, этот визит был первым в моём списке. Но ты же знаешь, как бывает: работа держит за горло, не давая даже толком перевести дух.
Дэвид понимающе кивнул, но его карие глаза, прищуренные в задумчивости, продолжали изучать лицо друга, будто бы ища за лёгкой улыбкой то, о чём Уилл умалчивал.
— А где твой младший Дэвид? — внезапно спросил Уилл, с улыбкой оглядывая комнату в поисках мальчика.
— Перестань его так называть, — засмеялся Дэвид, покачав головой. — Его зовут Джейк. И, кстати, он сам тебе об этом уже сто раз напоминал!
— Ну а как иначе? — усмехнулся Уилл, устраиваясь поудобнее на мягком ковре. — Он ведь твоя точная копия. Та же озорная улыбка, те же карие глаза. Прямо ты сам лет двадцать назад.
Эмми, сидящая у него на коленях, весело болтала, показывая новых кукол и игрушечных зверей. Её звонкий смех разносился по комнате, словно колокольчики на ветру, и наполнял пространство живым теплом. Солнечные лучи проникали сквозь лёгкие занавески, заливая комнату мягким янтарным светом. Лёгкий аромат свежесваренного кофе смешивался с запахом лаванды, наполняя дом уютом и покоем, которых Уиллу давно не хватало.
И вдруг, как настоящий вихрь, в комнату вбежал Джейк — маленький сорванец с взъерошенными тёмными волосами и дерзкими глазами, в которых сияла неподдельная детская смелость. Без лишних слов он, словно зная своё место в этой сцене, стремительно оказался рядом с Уиллом и Эмми, мгновенно вовлекаясь в их игру. Весёлый гомон наполнил комнату, и на какое-то мгновение всё плохое отступило, оставив только беззаботное счастье.