— В последнее время всё не так... — выдохнул он, глядя в потолок, будто ища там ответы. — С девушками — полный провал. Никто не возбуждает. — Его голос был глухим, почти потерянным, и в этой простоте признания сквозила пустота, куда более глубокая, чем он хотел бы признать.
Дэвид рассмеялся, откинувшись в кресле, и театрально отодвинулся в сторону, будто спасаясь от надвигающейся беды.
— Так-так... На что это ты намекаешь? — с усмешкой спросил он, приподняв бровь. — Надеюсь, ты не намекаешь, что тебе вдруг стали нравиться женатые мужчины? Учти, я натурал и вполне доволен женой! — добавил он, явно наслаждаясь возможностью поддразнить друга.
Уилл хмыкнул, лениво бросив на него искоса взгляд, в котором теплилась лёгкая ирония. Он подмигнул Дэвиду, возвращая тон их дружеской пикировки.
— Расслабься. Мне не интересны женатые. Не в моём вкусе, — усмехнулся он, позволив себе на секунду забыть о внутренней тяжести.
Дэвид, изображая глубокую задумчивость, погладил подбородок и сокрушённо покачал головой.
— Ну мало ли... В наше время нельзя быть слишком уверенным, — пошутил он, и их смех заполнил комнату, прогоняя остатки мрачных мыслей.
— Помнишь, я тебе рассказывал про одну девушку из Нью-Йорка? — начал Уилл, голос его звучал медленно, словно он выискивал нужные слова на ощупь. Его взгляд, устремлённый куда-то поверх головы друга, был отстранённым, как у человека, которого тянет в водоворот собственных мыслей.
Дэвид, уловив перемену в настроении, подался вперёд, заинтересованно вскинув брови.
— Конечно, помню. Элисон, верно? — осторожно уточнил он.
— Да, — Уилл кивнул, его губы искривились в тени усмешки, не доходившей до глаз. — Так вот... я её нашёл.
Слова повисли в воздухе, и Дэвид на мгновение замер, словно пытаясь осознать услышанное. Его глаза расширились от неожиданности.
— Да ладно?! — выдохнул он, и в его голосе звучало настоящее удивление.
Уилл откинулся на спинку дивана, скрестил руки на груди и хмыкнул, будто до сих пор не мог поверить в свою собственную историю.
— И угадай что? Она из Бостона, — бросил он с горькой усмешкой.
— Чёрт возьми... — Дэвид покачал головой, усмехнувшись. — Мир, похоже, чертовски тесен.
Уилл прикрыл глаза, словно надеясь, что, если он перестанет видеть этот мир, тот перестанет подбрасывать ему такие ироничные повороты судьбы.
— Да, и... я снова переспал с ней, — сказал он резко, словно вырывая признание силой. — Пару дней назад.
На лице Дэвида промелькнуло выражение смеси шока и веселья. Он расхохотался, не в силах сдержаться.
— Ну ты даёшь, — проговорил он сквозь смех. — Уилл, ты вляпался. По уши.
Уилл позволил себе еле заметную улыбку — не от радости, а скорее от абсурдности происходящего.
— Проблема в другом, — тихо сказал он, убирая волосы с лба. — После неё... я не могу ни на кого больше возбудиться. Ни на одну.
Дэвид чуть не выронил кружку, которую вертел в руках.
— То есть ты хочешь сказать... — начал он, пытаясь удержаться от очередной волны смеха. — Что ни одна горячая девушка больше не работает на тебя?
— Именно, — отрезал Уилл, с мрачной самоиронией в голосе.
Дэвид с трудом сдерживал смех, театрально оглядываясь по сторонам, словно искал скрытую камеру.
— Чёрт возьми, брат, кажется, тебе конец, — поддразнил он, усмехаясь. — Может, она твоя карма?
Уилл усмехнулся, но в его глазах мелькнула тень, которую не мог скрыть ни юмор, ни дружеские подначки.
— Я не нуждаюсь в спасении, — холодно бросил он. — Просто... чёрт, надо бы снова увидеться с ней. Может, тогда я хоть пойму, какого дьявола она вцепилась в мою голову.
Дэвид подмигнул, поднося кружку к губам:
— А может, она — твоя судьба, а ты, как обычно, всё портишь?
Уилл усмехнулся, но смех его был сухим. Где-то глубоко внутри, там, куда он сам боялся заглянуть, жила тревожная догадка: возможно, в словах друга была доля правды.
Воспоминания вспыхнули перед глазами — вечер, две блондинки, которые терлись о него, смеясь и стараясь понравиться. Он хотел забыться в их объятиях, хотел доказать себе, что всё в порядке. Но когда одна из них, встав на колени, попыталась разжечь в нём желание, Уилл понял — его тело не откликается. Он чувствовал прикосновения, видел их старательные улыбки, но внутри было пусто. Как будто все остальные потеряли вкус, цвет, смысл.
В тот момент он ясно понял: однажды вкусив запретный плод, невозможно насытиться чем-то меньшим. И её лицо — упрямое, гордое, с тенью боли в глазах — вновь всплыло в его памяти, заставляя сердце сжиматься странным, невыносимым спазмом.
Он хотел забыть. Но, черт побери, всё, что он теперь хотел — это снова видеть её.
— Вчера вечером я привёл в отель двух блондинок, — произнёс Уилл, усмехнувшись, но в его голосе сквозила тяжесть, которую он даже не пытался скрыть.