Дэвид прыснул от смеха, откинувшись на диван и хлопнув себя по колену.
— Да ты просто герой! Решил сразу двух попробовать? — подтрунил он, с удовольствием наблюдая за реакцией друга.
Уилл лишь криво усмехнулся. На самом деле всё было не так, как он ожидал. Впервые он решился на такую авантюру, надеясь, что азарт и новизна подстегнут в нём хоть какое-то возбуждение. Девчонки старались, даже минет сделали... но вместо ожидаемого удовольствия он чувствовал только пустоту.
— Всё было не то, — коротко бросил он, проводя рукой по лицу.
Дэвид ухмыльнулся, но в его глазах мелькнула искренняя заинтересованность.
— А как она? — с ленцой спросил он, прекрасно понимая, о ком идёт речь. — Не боишься, что влюбляешься?
Эти слова больно задели Уилла. В ту же секунду он резко поднялся с места, его плечи напряглись, а кулаки сжались так, что костяшки побелели. Ему казалось, что вокруг стало тесно, что сам воздух сгущается, давит на грудь.
— Ты с ума сошёл? — процедил он сквозь зубы, в голосе его звучал металл. — Как я могу влюбиться в неё? Она вообще не мой тип.
Голос его дрожал не от страха, а от ярости. Он ненавидел саму мысль, что кто-то может увидеть в его одержимости что-то большее, чем желание.
Дэвид, казалось, не замечал, как закипает его друг. Он лениво пожал плечами.
— Ну а что тогда? Чего ты вообще хочешь от неё? — спросил он, будто неосознанно подливая масла в огонь.
Уилл закусил губу до крови, в груди росла ярость, требовавшая выхода. Он снова сел, тяжело дыша, будто борясь с самим собой.
— Я получаю то, что хочу, — холодно произнёс он. — А хочу я эту стерву. Последний раз мне было с ней хорошо. И сейчас... — его голос стал ниже, хриплее, — сейчас мне снова нужно трахнуть её.
Дэвид фыркнул, но посмотрел на друга чуть внимательнее.
— Она хоть красивая? — спросил он, словно проверяя границы дозволенного.
Уилл вскинул на него тяжёлый взгляд.
— Какая, чёрт возьми, разница? — отрезал он.
— Просто пытаюсь понять, — невозмутимо пожал плечами Дэвид. — Может, ты не только её тело хочешь... может, она тебя действительно зацепила?
Уилл ощутил, как в нём вскипает ярость. Ему хотелось орать, разбивать кулаками стены, лишь бы вытолкнуть из себя это нарастающее безумие.
— Мне от неё нужен только секс, — сказал Уилл глухо, почти шёпотом. — Ничего больше.
Его лицо снова стало маской — холодной, непроницаемой. Но Дэвид видел сквозь неё.
— Как знаешь, — тихо сказал он, больше не пытаясь шутить.
Уилл резко поднялся, чувствуя, как внутри всё кипит. В этот момент в кармане завибрировал телефон. Он вытащил его, взглядом скользнув по экрану. Сообщение было от Роберта.
Уилл прочёл его быстро, и уголки его губ дрогнули. Роберт сообщил, что за Элисон теперь установлено наблюдение. Она не исчезнет из его поля зрения. Она — его. Его тело сразу отреагировало — сердце забилось чаще, в паху вспыхнуло нестерпимое напряжение.
Если он не получит её в ближайшее время, он сойдёт с ума.
Стиснув зубы, Уилл убрал телефон в карман, его лицо снова стало суровым и целеустремлённым.
Теперь всё было предельно ясно: ни одна другая женщина не могла затмить её. И он сделает всё, чтобы она снова оказалась в его постели.
***
Элисон проснулась на заре, когда первые робкие лучи солнца скользнули сквозь щель между занавесками, окрашивая комнату в нежные оттенки золота. Сон оборвался легко, без тяжести и боли, которые тяготили её последние дни. Она полежала несколько секунд, вслушиваясь в тишину дома и в своё собственное тело — живот больше не ныл, неприятная тошнота, державшая её в плену столько времени, словно испарилась. Облегчение было таким явственным, что на губах невольно появилась улыбка.
Потянувшись лениво, словно стряхивая с себя остатки тревожных снов, Элисон встала с кровати. Комната наполнилась мягким дыханием утреннего ветра, приносящего запах свежести. В ванной, глядя на своё отражение, она увидела — глаза больше не были мутными от усталости, кожа вновь обрела лёгкий живой румянец. Собрав светло-каштановые волосы в высокий хвост, она тщательно умылась, наслаждаясь ощущением прохладной воды на лице. Будто с каждой каплей с неё стекала вчерашняя боль и страх.
Спустившись вниз, она сразу ощутила тонкий, едва уловимый аромат вчерашнего ужина: тёплый запах свежего хлеба и пряностей ещё витал в воздухе, придавая дому уют, который обволакивал, как любимое одеяло. Здесь, в этой тишине, где каждое движение казалось неторопливым и осмысленным, её тревоги на мгновение отступили.