Не раздумывая, ведомая одной лишь слепой яростью, она метнула игрушку в Уилла. Кукла глухо ударила его в грудь и отлетела в сторону, но мужчина даже не шелохнулся. Только усмешка скользнула по его лицу — холодная, ядовитая.
— Вот это характер, — с ленивым презрением протянул он, глядя на неё так, словно перед ним брыкающийся ребёнок, а не взрослая женщина, раздавленная страхом и болью.
Элисон зарычала от унижения. В груди всё горело, каждое дыхание было мучительным. Она рванулась вперёд, не соображая, что делает, готовая вцепиться в него, разбить кулаками эту самодовольную маску.
— Ты мерзавец! Ненавижу тебя! — её голос срывался, в нём звучала почти истерика.
Но в тот же миг Ник перехватил её, сжав руками за плечи, не давая ей упасть в пучину безумия.
— Успокойся! — резко сказал он, удерживая её дрожащее тело. Его глаза метались между сестрой и Уиллом, полные ярости и растерянности. — Расскажи нам сама. Хватит позволять ему управлять этим!
Элисон попыталась вырваться, но сил уже почти не осталось. Слёзы градом катились по её щекам. Её горло сжалось так сильно, что казалось, она не сможет вымолвить ни слова.
Уилл всё это время сидел спокойно, словно наслаждался её страданиями. Его глаза были холодны, как лёд. Он ни разу не отвёл взгляда — наблюдал за ней, как охотник за своей добычей.
— Плачь, истери, бейся, — холодно бросил он. — Всё равно тебе придётся смотреть правде в глаза.
Элисон всхлипнула, заслонив рот рукой. Воздух в комнате был вязким, тяжёлым. Казалось, каждое движение давалось через силу. Она чувствовала, как начинает захлёбываться собственным отчаянием.
И в какой-то момент её тело просто сдалось. Выдернувшись из рук брата, почти спотыкаясь, она бросилась прочь — прямиком в туалет. Захлопнув за собой дверь, она оперлась ладонями о холодную раковину, тяжело дыша. Из глубины живота поднималась волна тошноты, и слёзы текли без остановки, солёными потоками стекая по лицу.
За дверью осталась вся боль и грязь, которую на неё вывалил Уилл. Она дрожала, сжимая край раковины так, словно это было единственное, что ещё могло её удержать на ногах.
Когда Элисон вернулась в комнату, её взгляд мгновенно упал на белый лист бумаги, который дрожащими пальцами сжимала мать. Всё вокруг словно замерло. Мир сжался до этой комнаты, до этого листа — до неизбежности.
Холод пробежал по её позвоночнику, а сердце забилось так сильно, что каждый удар отзывался в висках болью. Ноги будто налились свинцом, и каждый шаг давался с невыносимым усилием.
— Элисон... — голос Саманты дрогнул, будто она боялась произнести правду вслух. — Это правда? Ты беременна?
Элисон пыталась открыть рот, но горло сжалось, как после удара. Она кивнула — коротко, судорожно, будто боялась, что если скажет это вслух, всё станет ещё реальнее. Слёзы подступали к глазам, но она заставила себя моргнуть, не позволяя им упасть.
Тишина была оглушающей.
— Почему ты ничего нам не сказала? — голос матери был тихим, но в нём слышались обвинение и страх. — Почему решила сделать аборт? Почему одна?
Элисон не успела ответить — её перехватил Уилл. Он поднялся с дивана с той самой ленивой грацией, что всегда бесила её до трясучки, и произнёс:
— Потому что ребёнок — мой. — Его голос был низким, хрипловатым, наполненным ядом и холодной уверенностью.
Комната будто взорвалась. Воздух стал тяжёлым, как перед бурей.
Ник резко вскинул голову, лицо его налилось кровью. Он сделал шаг вперёд, сжимая кулаки так, что костяшки побелели.
— Ты что несёшь?! — его голос был похож на глухой удар молота.
Уилл лишь усмехнулся, лениво склонив голову набок, глядя на него как на глупого щенка.
— Ты не знаешь, как появляются дети, Ник? — его тон был откровенно насмешливым. — Хочешь, расскажу?
Ник сорвался с места, но Элисон инстинктивно вцепилась в его руку, пытаясь удержать, в отчаянной попытке не допустить новой вспышки насилия.
— Я тебе сейчас... — прорычал Ник, борясь с собой.
— Хватит! — в голосе Саманты раздалась команда, такая жёсткая, что даже Уилл чуть приподнял бровь. — Все замолчите!
Её взгляд, холодный и требовательный, впился в дочь.
— Элисон, отец ребёнка — он? — спросила она медленно, выделяя каждое слово.
Элисон почувствовала, как подкашиваются ноги. Комната поплыла перед глазами. Она отчаянно вцепилась в спинку ближайшего стула, чувствуя, как её силы уходят.
Мама ждала ответа. Ник смотрел на неё с такой смесью гнева и непонимания, что ей хотелось закричать. А Уилл — он стоял спокойно, с выражением бесстыдной уверенности на лице, как будто это он держал в руках её жизнь.