— Я... — её голос дрогнул. Слова застряли где-то в груди, тяжёлые, словно камни. — Я...
Слёзы прорвались наружу, и в этот момент всё вокруг исчезло. Потемнение перед глазами, звон в ушах... и пустота. Она едва успела сделать шаг вперёд, прежде чем пол окончательно исчез из-под ног.
Элисон потеряла сознание.
Её тело безвольно опустилось, и Ник едва успел поймать её, прежде чем она рухнула на пол. Мама вскрикнула, бросившись к дочери. Уилл даже не шелохнулся — лишь наблюдал, сложив руки на груди, холодно, с тем ледяным спокойствием, которое только сильнее подливало масла в огонь.
И в этой комнате, полном сломанных криков и тяжёлого дыхания, только один человек оставался по-настоящему опасным. Уилл.
Хищник, который знал, что его добыча уже не сможет сбежать.
Саманта опустилась на колени рядом с дочерью, прижимая её безвольно обмякшее тело к себе. Её руки дрожали так сильно, что она едва могла удерживать её, словно у самой почва уходила из-под ног. Сердце матери сжалось в спазме отчаянного страха, и в каждом её движении читалась паника, которую она тщетно пыталась скрыть.
— Пульс есть, — произнёс Ник, опустившись рядом. Его голос был твёрдым, но в этой твёрдости сквозила неуверенность, как будто он сам искал в этих словах опору. — Надо срочно в больницу. Немедленно.
На мгновение в комнате повисла тяжёлая тишина.
И тут шагнул вперёд Уилл — единственный, кто оставался ледяным и собранным в этом вихре эмоций. Его лицо оставалось спокойным, но в глазах вспыхнула странная смесь решимости и собственнического права.
— У меня машина, — произнёс он холодно, как выносил приговор. — Я отвезу её. Это будет быстрее, чем ждать скорую.
Саманта подняла на него заплаканные глаза, на долю секунды замерев, колеблясь. Но выбор был очевиден. Она кивнула коротко, почти машинально, словно больше не имела сил на сопротивление.
Ник сжал губы в тонкую линию, его кулаки были напряжены, словно он готов был сорваться в любой момент, но здравый смысл удержал его. Сейчас главное было спасти Элисон.
Уилл присел на корточки рядом с девушкой. Его движения были точными, выверенными. Он осторожно, но уверенно обнял её одной рукой за спину, а другой подхватил под колени. Легко, словно она почти ничего не весила, он поднял её на руки. Её голова безвольно склонилась ему на плечо, и Уилл почувствовал, как её дыхание обжигает его шею лёгкими, почти невесомыми прикосновениями.
Он прижал её крепче, защищая от мира, и, не говоря ни слова, поднялся. Его шаг был уверенным, как у воина, несущего самое ценное.
Элисон была такой лёгкой, такой хрупкой в его руках. Её волосы, пахнущие чем-то тёплым и родным, щекотали ему подбородок. Каждый её вздох, даже бессознательный, отдавался в его груди странным, глухим эхом.
Саманта, вытирая слёзы тыльной стороной ладони, бросилась за ним следом. Ник шагал рядом, напряжённый, настороженный, как если бы готов был в любой момент отобрать сестру обратно. Но Уилл не обращал на них внимания — весь его мир в этот момент сжался до девушки на его руках.
В больничном коридоре стояла тягостная тишина, прерываемая лишь отдалёнными звуками шагов и глухими голосами врачей за дверями. Элисон была на осмотре, а её семья замерла в тревожном ожидании. Ник метался взад и вперёд, Саманта сидела на краешке стула, стиснув пальцы в замок, словно в попытке удержать в себе отчаяние.
А Уилл стоял в стороне, молча, почти недвижимо. Его плечи были напряжены, как струна, а взгляд, застывший на двери, неотрывно следил за каждой мелочью, будто от этого зависело что-то важное. Внутри него бушевала странная смесь эмоций — глухая тревога, раздражение на самого себя и ощущение, что он теряет контроль над ситуацией, к которой никогда не был готов.
Перед глазами снова всплыла картина, как Элисон рухнула на пол. Сначала он подумал, что это какая-то нелепая шутка. Но стоило ему увидеть её бледное лицо, безжизненные губы и как безвольно повисли её руки, как внутри него что-то оборвалось. Время будто замерло, а мир сузился до одного лишь образа — хрупкого тела, которое вдруг стало таким уязвимым.
Уилл не был тем, кто привык к страху. Но именно в тот момент, в секунды между падением и тем, как он подхватил её на руки, страх накрыл его с головой — тяжёлый, холодный, цепкий. Впервые за долгое время он понял, что не всё в этом мире можно контролировать.
Теперь, в ожидании за дверью, воспоминания настойчиво возвращали его назад, в ту самую ночь в Нью-Йорке. Он вспомнил, как всё произошло: мгновение страсти, спонтанности, почти безумия. Тогда он не думал ни о чём, кроме неё. О том, как её губы дрожали от поцелуев, о том, как её руки судорожно сжимали его плечи. Всё было слишком быстро, слишком ярко.