Но в тот же миг, словно вынырнув из пустоты, вперёд шагнул Уилл. Его фигура заслонила свет, отбрасывая длинную тень, которая легла прямо к их ногам. Лёгкая дрожь прошла по позвоночнику Элисон.
— Передайте их мне, — его голос, холодный и властный, прорезал воздух как нож.
Элисон замерла. Она смотрела на конверт, словно на спасение, и понимала: если он возьмёт его первым, ей ничего уже не изменить. Внутри всё сжалось в тугой узел.
— Ты не можешь так просто… — начала она, но её прервала короткая, строгая реплика медсестры:
— Результаты выдаются только пациенту.
Неловкая пауза. Медсестра бросила взгляд на Уилла — и сделала шаг назад, будто его уверенность сама собой задавила её волю.
— Я участвовал в тесте. Я — отец, — отчеканил он без тени сомнения. Его голос был стальным, непреклонным.
Элисон сжала кулаки, чувствуя, как внутри всё кипит от злости. Она резко шагнула вперёд, заслоняя собой медсестру.
— Это мои результаты! — выдохнула она. — И я их заберу!
Но Уилл даже не вздрогнул. Его рука молниеносно сомкнулась на её запястье, холодная, сильная, не дающая ей ни малейшего шанса вырваться. Сжатие было почти болезненным, словно он хотел напомнить — теперь её судьба в его руках.
— Отпусти меня, скотина! — прорычала Элисон, дёргая руку, но Уилл, наклонившись ближе, прошептал:
— Ты сама ввязалась в эту игру, милая. Теперь правила устанавливаю я.
Медсестра, бледнея, дрожащими пальцами приоткрыла конверт. В глазах её застыла растерянность: она не знала, что делать — подчиниться или бежать.
— Зачитайте вслух, — бросил Уилл, даже не поворачивая головы.
Тишина сгустилась, тяжёлая, липкая, тягучая. Только далёкий шум капельницы и сбивчивое дыхание Элисон нарушали её.
Медсестра откашлялась, голос её дрогнул:
— Вероятность отцовства — девяносто девять целых девять десятых процента...
Элисон не дослушала. Боль и гнев вспыхнули в ней мгновенно. Она с силой вырвала руку из его хватки, оставив на коже красный след.
— Хватит! — выкрикнула она, её голос прозвучал как пощёчина. — Ты уничтожил мою жизнь! Чего тебе ещё надо?!
Её грудь тяжело вздымалась, а в глазах сверкали слёзы — от унижения, от ярости, от бессилия.
Уилл остался стоять неподвижно. Лишь его глаза, холодные и тёмные, не отрывались от неё, как у хищника, который нашёл свою добычу.
— Я добьюсь, чтобы ты родила этого ребёнка, — произнёс он тихо, но в его голосе звучала такая угроза, что Элисон сжалась от страха.
Она резко развернулась и бросилась прочь, её шаги гулко отдавались в пустом коридоре. Белые стены, казалось, замкнулись вокруг неё, а его взгляд всё ещё прожигал её спину.
Саманта смотрела ей вслед, прижав руку к губам. Медсестра растерянно сжимала пустой конверт.
А Уилл стоял посреди больничного коридора — твёрдый, холодный, уверенный в том, что только начал свою игру.
Выйдя из душной больничной тесноты, Элисон вдохнула прохладный осенний воздух, такой терпкий, что он словно обжёг горло изнутри. Ветер мягко тронул её лицо, пряди волос разметались по щекам, цепляясь за влажные ресницы. Над головой серое небо тяжело нависало над городом, будто собираясь обрушиться вниз вместе с её надеждами.
Листья, кружащиеся в вихре, оседали на тротуар, устилая его шуршащим ковром из золота и багрянца. Осень, обычно любимая Элисон за свою тихую красоту, сегодня казалась ей зловещей: как напоминание о конце чего-то важного, о неотвратимых переменах.
Она медленно спускалась по больничным ступенькам, вцепившись в холодный металлический поручень так сильно, что костяшки пальцев побелели. Ступени размывались перед глазами — то ли от мельчайших слёз, то ли от едкого ветра, щиплющего кожу.
Шаг за шагом она брела прочь, словно марионетка с обрезанными нитями. Город вокруг рассыпался в пятна света и тени. Автомобили сновали мимо, лица людей сливались в безликую массу, чьи проблемы казались ей такими далёкими, такими ничтожными по сравнению с её болью.
Каждый удар её сердца отдавался в висках глухим эхом:
Почему всё так обернулось? Почему именно я?
В голове крутились тысячи мыслей, хаотичных, обрывочных. Она вспоминала его взгляд — тяжёлый, пронизывающий до костей, его уверенные слова, его бесцеремонное вторжение в её жизнь.
Теперь она знала: каждый её шаг под контролем. Ни одна попытка избавиться от нежеланного будущего не пройдёт незамеченной.
Элисон остановилась посреди тротуара. Над ней лениво кружились в воздухе редкие листья. Она подняла голову к тяжёлому, свинцовому небу, и на миг ей показалось, что оно плачет вместе с ней — просто слёзы были невидимыми.