— Ты испортишь мне всю жизнь, — прорычала она сквозь зубы.
Он медленно улыбнулся — жестоко, красиво, властно.
— Нет, детка, — сказал он с ледяной уверенностью. — Я сделаю так, что ты забудешь, какая она была без меня.
Ветер бил в лицо Элисон, растрёпывая волосы, но она не чувствовала холода. Она чувствовала только одно — как каждое слово Уилла превращается в нож, вонзающийся глубже и глубже в её сердце.
— Ты должна изменить своё мнение обо мне, — сказал он, голос его звучал властно, но в этой твёрдости была трещина. Его дыхание стало тяжёлым, будто каждый вдох давался через силу. — Потому что я собираюсь жениться на тебе.
Элисон замерла. На мгновение она просто смотрела на него, не моргая, как будто пыталась понять, не плод ли это её больного воображения. Но реальность ударила по ней сильнее любого кошмара.
— Что?.. — её голос сорвался на хриплый шёпот. — Ты спятил? Нет!.. Никогда! Только через мой труп!
Каждое её слово было, как выстрел — яростный, полный боли. Она стояла перед ним, сжала кулаки, как будто только это удерживало её от того, чтобы ударить.
Но Уилл не отступил. Он был, как вырезанная из камня скала — холодный, непреклонный, почти жестокий.
— Да, я собираюсь на тебе жениться, — произнёс он твёрдо, как приговор. — Потому что мой ребёнок не будет внебрачным. Он родится в семье. И я сделаю всё, чтобы его жизнь была другой.
Его голос дрожал от ярости, скрытой под ледяной оболочкой. Воспоминания о собственном детстве вспыхивали перед глазами: издёвки, насмешки, чужие шёпоты за спиной. Он поклялся — его ребёнок не узнает такой боли.
Элисон вскинула на него глаза, полные ненависти и презрения.
— Почему я должна жить по твоим правилам? — выкрикнула она, её голос звенел в воздухе. — Тебе плевать, чего я хочу!
— Потому что ты несёшь чудовищные вещи, — отрезал он, его голос был тяжёлым и грубым. — Ты пыталась убить моего ребёнка.
Её лицо исказилось от ярости, и прежде чем он успел продолжить, её крик разорвал тишину:
— Я всё ещё этого хочу!
Эти слова ударили его сильнее любого удара. Он едва удержался, чтобы не разметать всё вокруг. Его сердце болезненно сжалось.
— Ты чудовище, Уилл, — прошипела она. — Ты забрал у меня всё: свободу, мечты, будущее.
Слёзы катились по её щекам, горячие и горькие, как кровь из открытой раны. Но в её голосе звучала решимость, словно даже сломанная, она не собиралась сдаваться.
— Почему ты не видишь, как сильно я тебя ненавижу? — воскликнула она, закрывая лицо руками, словно прячась от собственного крика.
Он стоял, наблюдая за ней, чувствуя, как что-то внутри него трещит, ломается, рушится.
И всё же, в нём оставалась холодная решимость.
— Ты должна сказать спасибо за шанс, который я тебе дал, — его голос был тихим, но в этой тишине сквозила угроза. — Ребёнок будет жить в мире, о котором ты даже мечтать не могла.
Элисон подняла на него глаза, полные слёз и ненависти. И в её смехе прозвучала такая горечь, что на мгновение даже ветер стих.
— Спасибо? — переспросила она, губы дрожали от сдерживаемого гнева. — Спасибо за что? За то, что мой ребёнок будет знать, что его отец — убийца?
Её голос сорвался на крик, наполненный отчаянием и ненавистью.
— Он будет знать, кто ты! И он возненавидит тебя ещё сильнее, чем я!
Её слова, как раскалённые иглы, вонзались в самое сердце. Лицо Уилла стало каменным, а глаза потемнели, словно небо перед бурей.
Он сделал шаг к ней, и с каждым его приближением воздух словно густел, тяжелея от напряжения. Элисон отступила на полшага, наткнулась на выступ тротуара и едва не потеряла равновесие. Всё её тело сжалось в ожидании. Инстинкт подсказывал ей бежать, но страх, липкий и холодный, парализовал её движения.
Её дыхание сбилось, сердце бешено колотилось в груди. Она знала: сейчас он опасен. Больше, чем когда-либо.
— Повтори, — тихо произнёс Уилл, его голос раздался, как скрежет стали по стеклу. — Как ты меня только что назвала?
Каждое слово было тяжёлым, как удар кувалды, и отдавало в висках.
Элисон сглотнула. Слова застряли в горле, словно острые осколки, которые больно было даже думать. Но она всё равно подняла взгляд. В её глазах плескались страх и горькая решимость.
— Я... я хотела сказать, что...
— Что именно? — перебил он, его шаг был таким медленным и контролируемым, что от него веяло ужасом. Его тень накрыла её, заслонив от осеннего света.
Элисон сделала ещё один шаг назад, почти прижимаясь к тонкому стволу дерева за собой. Её ладони вспотели, но она заставила себя говорить.
— Ты бил меня, — выдохнула она. — Ты думаешь, ребёнок будет этому рад?