На мгновение в глазах Уилла вспыхнуло что-то дикое, хищное. Его рука сжалась в кулак, но он сдержался. Его голос, когда он заговорил, был полон ярости и боли:
— Ты заслужила это! — прорычал он.
Крик Уилла разорвал тишину парка, заставив взлететь ворох листвы у их ног.
Элисон вздрогнула, но осталась на месте. Её колени дрожали, но она цеплялась за последнюю крупицу достоинства.
— Именно поэтому я и не хочу оставлять ребёнка, — прошептала она, её голос дрожал, но глаза горели презрением. — Потому что он будет знать правду. Знать, кто его отец на самом деле.
Казалось, между ними раскинулась пропасть, глубокая и непреодолимая, чёрная, как сама ненависть. Их миры уже не просто расходились — они отталкивались друг от друга, словно две одинаково заряженные частицы. Холод, скользивший в его глазах, пронзал Элисон насквозь, оставляя на сердце тонкие, болезненные порезы. Но она не позволила себе упасть. Не сейчас. Даже если её голос прозвучит последним эхом в этой борьбе.
Уилл остановился в нескольких шагах. Медленно опустил руку к вискам, словно пытаясь сдержать внутри себя надвигающийся взрыв. Его лицо исказила ухмылка — ехидная, зловещая, полная уничижительного презрения. В этом выражении не было ни крупицы сострадания. Лишь безмолвное обвинение.
— Конечно, — его голос был глухим, пропитанным ядом сарказма. Словно каждое слово, произносимое им, было отравленным лезвием. — Какой же я был дурак. Всё это время. Вся эта игра... — он усмехнулся, наклонив голову вбок. — Твоя подружка. Конечно, она.
Сердце Элисон сжалось до болезненной точки. Она почувствовала, как в горле встал тугой комок, от которого невозможно было избавиться. Он знал. Он всё знал.
— Так, эта маленькая сука проговорилась? — его усмешка становилась всё шире, всё жестче. — Она и правда не понимает, с кем играет?
Элисон стояла, словно вкопанная. Словно всё её тело отказало, а воздух вокруг стал густым, тяжелым, как сироп. Она заставила себя поднять глаза, встретить его взгляд.
— Она ничего не говорила, — голос её сорвался на шёпот, дрожащий, но всё же твёрдый. — Я сама догадалась...
На его губах расцвела ухмылка. Но это не была усмешка человека, а оскал зверя.
— Ах ты какая, — он шагнул ближе, его голос стал почти бархатным, но за этой мягкостью скрывалось ледяное нутро. — Умная, догадливая. Прямо не девочка, а шпионка.
Его слова оплетали её, как липкая паутина. Элисон чувствовала, как её собственный страх обвивает её за горло, мешая дышать.
— Уилл... — её голос оборвался, словно последний, отчаянный крик в бездну.
Но он не услышал — или сделал вид, что не услышал. Его лицо искривила тёмная улыбка, в которой сквозила боль, ярость и сладостная жестокость.
— Знаешь, что мне нравится? — его голос стал опасно тихим. — Как ты шепчешь моё имя. Особенно... — он наклонился к ней так близко, что его горячее дыхание обожгло её кожу, — когда стонешь, задыхаясь подо мной.
— Ты мне отвратителен, — выдохнула она, каждый слог отдавался в её горле горечью. — Ты мерзкий извращенец.
Уилл даже не вздрогнул. Его лицо осветила тень усмешки — ледяной, циничной. Он медленно шагнул вперёд, и каждый его шаг будто вдавливал в землю всё, что было вокруг.
— Врёшь, — сказал он спокойно, с ленивой насмешкой в голосе. — Такие, как я, не могут быть кому-то мерзкими. — Он склонил голову набок, разглядывая её, словно редкую вещь на витрине. — Тебе просто кто-то шепнул на ушко свои ядовитые сказки... Твоя милая подружка?
Сердце Элисон ёкнуло. Она почувствовала, как холод поднимается по позвоночнику.
— Нет... — выдавила она, голос дрожал, но она стиснула зубы. — Мне было достаточно одного взгляда на тебя. Тогда, в Нью-Йорке. В твоей компании.
Уилл прищурился, и в его взгляде на миг промелькнуло удивление. Потом он ухмыльнулся, словно поймал забавную мелочь.
— Так значит, мы уже встречались? — его голос был бархатным, но в этой мягкости ощущалась угроза. — Чёрт... — Он чуть склонил голову, вспоминая. И вдруг его лицо озарила злая улыбка. — Теперь припоминаю.
Он достал телефон из кармана пальто. Лёгкое движение пальца — и холодная безразличность в его жестах казалась страшнее любого крика.
— Твоя подруга плохо выучила урок, — произнёс он, щёлкнув пальцем по экрану. — Исправлю её ошибки.
Элисон побледнела. Холодные пальцы страха оплели её душу. Она видела перед собой человека, который мог одним звонком превратить чужую жизнь в кошмар — и не почувствовать при этом ни капли сожаления.
Не раздумывая, она бросилась вперёд. Её руки судорожно вцепились в его рукав, слёзы обожгли глаза.
— Пожалуйста... Прошу тебя... — её голос дрожал, срывался. Она больше не пыталась казаться сильной. — Она ни при чём! Это я заставила её говорить! Это я выпросила у неё эту правду!