Дверца машины щёлкнула. Уилл вышел первым и остановился на ступенях, повернувшись к ней. Его силуэт вырисовывался на фоне ночи — высокий, непоколебимый, словно сама тьма была выточена под его фигуру.
— Останься внизу. И не вздумай делать глупости, — бросил он через плечо. Его голос был спокоен, но в нём звучала такая уверенность, такая угроза, что у Элисон побежали мурашки по коже.
Она подчинилась, чувствуя, как холод проникал в самую суть её существа. Ноги словно налились свинцом, но она заставила себя сделать шаг за шагом, войти в дом, поглотивший её без следа.
Прошло несколько минут. Тишина, нарушаемая только тиканьем часов, давила на уши.
Когда он снова появился внизу, Элисон едва узнала его.
На нём были простые серые спортивные штаны и белая футболка, плотно обтягивающая сильное тело. Волосы были влажными, капли воды скатывались по его шее, исчезая под воротом ткани. Эта расслабленная внешность только усиливала ощущение опасности — хищник, переодевший свою кожу, но не потерявший ни капли угрозы.
Её дыхание сбилось, когда он приблизился.
Уилл не сказал ни слова. Вместо этого он кинул на журнальный столик чёрную папку. Глухой звук резонировал в тишине, как раскат грома.
— Читай, — коротко приказал он. — Это твой билет в новую жизнь.
Элисон сглотнула, горло пересохло. Пальцы дрожали, когда она осторожно взяла папку, словно в ней лежала не бумага, а приговор. Она открыла её и увидела строки юридического текста. Слова плясали перед глазами, как насмешка над её растерянностью.
— Какой ещё договор? — её голос дрогнул, едва вырываясь наружу.
Уилл с невозмутимым выражением лица сел рядом, слишком близко. Их колени почти соприкасались, и от этого едва уловимого касания по её телу прошла дрожь.
— Ты хотела без бумаг? — его губы скривились в усмешке. — Легко. Но в таком случае у тебя будет меньше прав. Этот договор — единственное, что удержит тебя в безопасности.
Он говорил спокойно, даже мягко. Но за этим спокойствием скрывалась сталь. И она это чувствовала каждой клеточкой.
Когда он потянулся, словно намереваясь выхватить папку обратно, Элисон инстинктивно прижала её к себе. На мгновение их взгляды пересеклись — её полный страха и злости, его — непроницаемый, тяжёлый, словно цемент, запечатывающий её судьбу.
Уилл прищурился.
— Не бойся, — сказал он тихо, почти ласково, но эта «ласка» обжигала. — Подписав, ты обезопасишь свою подругу.
Его слова вонзились в неё, как ледяные ножи. Угроза звучала тонко, но ясно: она не была свободной. И ставки были слишком высоки.
Элисон опустила глаза на договор, чувствуя, как по спине стекает холодный пот. Каждая буква на страницах была как цепь, захлопывающаяся на её шее.
Теперь у неё был выбор, которого на самом деле не существовало.
Элисон сжалась в угол дивана, будто надеясь слиться с обивкой, стать невидимой. Сердце стучало в висках, дыхание стало рваным. Она не могла пошевелиться — ноги налились свинцом, страх парализовал её.
— Ты уже всё заранее спланировал, ведь так? — её голос дрожал, но она отчаянно старалась говорить ровно, цепляясь за призрачную гордость.
Уилл сидел рядом — слишком близко. Он лениво облокотился локтем на спинку дивана, как хозяин положения, его глаза спокойно изучали её лицо.
— Нет, — его голос был мягким, почти ленивым, но в этой ленивости скрывалась угроза. — Договор только что напечатали. Разумеется, под моим руководством.
Его губы изогнулись в насмешке. И эта насмешка была острее любого ножа.
Элисон судорожно сглотнула, чувствуя, как внутри всё скручивается от паники. Она сжала кулаки на коленях, ногти впились в кожу, но боль не помогала собраться.
— Я уже сказала: я не выйду за тебя замуж, — выдохнула она, и в её голосе прозвучало отчаянное упрямство. — Почему этот пункт вообще стоит первым?!
Уилл медленно перевёл взгляд на папку в её руках.
— Потому что ты не понимаешь элементарных вещей, — произнёс он холодно. — Это не обсуждается.
Он потянулся к телефону, и каждое его движение казалось нарочито медленным, будто он хотел, чтобы она осознала: он контролирует не только разговор, но и её дыхание, её мысли.
— Ладно, — его голос был почти весёлым. — Тогда твоя подружка вынуждена будет попрощаться с этим миром.
Элисон застыла, словно её ударили. Руки задрожали сильнее, но она не позволила себе закричать. Лишь стиснула папку, как последний щит между собой и ним.
— Хватит! — её голос сорвался на отчаянный крик. — Это шантаж! Тебя могут посадить!