Эти слова, сказанные ледяным голосом, ударили Элисон в грудь так сильно, что на мгновение у неё перехватило дыхание. Её пальцы сжались в кулаки, ногти впились в ладони. Её глаза предательски блеснули, слёзы навернулись на ресницы, но она стиснула зубы, пытаясь удержать их.
— Я не хочу за тебя замуж, — прохрипела она, её голос сорвался на шёпот, а слёзы, не повинуясь ей, всё же побежали по щекам. — И ребёнка от тебя тоже не хочу.
Уилл лениво скрестил руки на груди, его равнодушная усмешка резала её словно лезвие.
— Думаешь, я мечтаю жениться на тебе? — фыркнул он с холодной насмешкой. — Ах да, забыл. Ты бы это прочитала в контракте, если бы не истерила.
Его слова были, как пощёчины, резкие, обидные.
Элисон стояла, застывшая, не веря своим ушам, вцепившись в себя так, словно могла удержать от распада всё своё существо.
— Мы поженимся, — продолжал он спокойно, как будто обсуждал прогноз погоды. — Но это ничего не будет значить. Я продолжу жить, как привык. Спать с кем хочу. Видеться с кем хочу. — Он усмехнулся, глаза его холодно блеснули. — А ты... Ты будешь просто выполнять свою роль.
Элисон пошатнулась, словно под её ногами вдруг исчезла земля.
— Мне всё равно, — выдохнула она, но голос её дрожал, выдавая страх, боль и унижение, которые она больше не могла спрятать.
— Рад, что ты понимаешь, — ухмыльнулся Уилл. Он встал, его рост давил на неё, как невидимая сила. — Но есть одно правило: ты не имеешь права ни на какие отношения, пока мы женаты.
Слова вонзились в неё как нож.
— Ты вообще в своём уме?! — крикнула она, грудь её сотрясалась от гнева и обиды. — Почему ты можешь жить, как хочешь, а я должна сидеть в заперти?!
Уилл спокойно подошёл ближе, нависая над ней. Его взгляд был ледяным, в голосе звучало равнодушное превосходство.
— Потому что я осторожен, — сказал он, будто объяснял что-то очевидное. — Я выбираю женщин на одну ночь. Никаких имён, никаких следов. Ни одна из них не попадёт в газеты. — Он чуть наклонился вперёд, его голос стал почти шёпотом. — А ты... Ты слишком эмоциональна. Любое твоё движение — и пресса сожрёт нас обоих.
Её дыхание сбилось, она чувствовала, как внутри всё рушится, крошится в пыль под весом его слов.
— Какая ещё, чёрт возьми, пресса?! — её голос сорвался на истерический смешок. — Да если кто-то вообще узнает, что я за тебя замужем, я... я...
Её голос затих в пустоте комнаты. А Уилл лениво поднял бровь, с хищной улыбкой скользнув по её лицу взглядом.
— Значит, ты всё-таки согласилась? — в его голосе звучала откровенная насмешка, довольство охотника, загнавшего свою жертву в угол.
Элисон сжала кулаки до боли, её глаза горели ненавистью.
— А у меня есть выбор?! — прошипела она сквозь зубы, чувствуя, как горечь расползается по венам.
Уилл медленно, почти с наслаждением, выпрямился.
— Нет, — отрезал он ледяным голосом. — На кону жизнь твоей подруги.
Эти слова, как хлёсткий удар плетью, заставили Элисон инстинктивно отшатнуться, словно физически раненую. Её гнев, её мятежное сопротивление в один миг растаяли, оставив после себя только онемевшую, парализующую боль.
— Ты... ты чудовище, — выдохнула она, голос дрожал на грани срыва, а по щекам покатились тяжёлые слёзы.
Уилл раздражённо взмахнул рукой, как отмахиваются от назойливой мухи.
— Господи, прекрати эту драму, — процедил он сквозь зубы с таким равнодушием, будто её страдание не стоило и гроша. — Ты уже говорила это тысячу раз. Ничего нового.
Элисон тяжело всхлипнула, изо всех сил пытаясь собрать обломки своей воли в кулак.
— И как долго будет продолжаться этот фарс? — спросила она, глядя на него снизу вверх с такой ненавистью, что, казалось, могла прожечь дыру в его холодной груди.
Уилл медленно откинулся в кресле, скрестив руки на груди. Его лицо осталось непроницаемым, лишь в уголках губ затаилась лёгкая тень насмешки.
— Какой фарс? Всё будет по-настоящему, — отозвался он ледяным голосом.
Эти слова стали последним ударом. Элисон, дрожа от ярости, шагнула к нему, её глаза полыхали болью и отвращением.
— По-настоящему?! — бросила она сдавленным голосом. — Позволь тебя разочаровать. Как только ребёнок родится, я подам на развод.
Уилл медленно прищурился, его черты лица стали резче, опаснее. Он больше не улыбался. Лёд, сковывавший его взгляд, теперь угрожающе трескался, обнажая скрытую ярость.
Элисон заставила себя выпрямиться, держась так, будто не дрожала от страха.
— И у меня тоже будут условия, — твёрдо произнесла она, хотя сердце стучало так громко, что казалось, он мог его слышать.
— Какие ещё условия? — тихо спросил Уилл, в его голосе появилась опасная натянутость, словно перед взрывом.