— Никто не должен знать, кто я на самом деле, — сказала она, глядя ему прямо в глаза, не позволяя себе дрогнуть. — И если тебе так нужны бумаги, ты мог бы просто солгать. Зачем это шоу?
Уилл резко поднялся, и даже в этом движении сквозила опасная грация хищника. Его тень упала на неё, и Элисон сжалась внутренне, готовясь к новой атаке.
— Нет, — его голос был каменным. — Всё будет официально. Ты будешь носить мою фамилию. Ты будешь моей женой. Все должны это знать.
Он приблизился к ней, и теперь их разделяли лишь сантиметры. Его холодные глаза пронзали её насквозь, как лезвие ножа.
— Но, — произнёс он медленно, словно смакуя каждый звук, — я позабочусь, чтобы твоя личность оставалась в тени. Однако... — он наклонился ближе, так что её сердце снова ухнуло куда-то вниз, — беременность будет афишироваться. Все будут знать, что моя жена ждёт моего ребёнка.
Элисон отпрянула назад, как будто обожглась. На её лице застыло выражение отвращения, боли и ярости. Она боролась за каждый глоток воздуха, за каждую крупицу достоинства.
— Только не называй меня своей женой, — выплюнула она ему в лицо, её голос дрожал, но был пропитан сталью. — Одно это слово вызывает у меня желание бежать.
Уилл медленно усмехнулся, скрестив руки на груди. Его поза, его взгляд — всё в нём кричало о превосходстве.
— Это мой дом, Элисон. — Его голос был мягким, почти вкрадчивым, от чего становилось только страшнее. — Здесь всё будет так, как я решу. И ты тоже.
Её кулаки сжались так сильно, что ногти впились в ладони. Она вся дрожала, но держалась.
— А учёба? — прохрипела она, с трудом заставляя себя говорить. — Я не хочу, чтобы все знали...
Уилл, не отводя взгляда, шагнул ближе. Его лицо стало суровым, голос опустился до угрожающего шёпота.
Он положил ладонь ей на плечо, не грубо, но с такой властью, что ей показалось — её тело заключили в железные оковы.
— Я всё устрою, — его пальцы сжались чуть сильнее, словно закрепляя свои слова на её коже. — Никто ничего не узнает. При одном условии.
— Каком?.. — прошептала она, боясь услышать ответ.
Уилл наклонился ближе, его губы почти касались её уха.
— Ты будешь делать всё, что я скажу, — его голос был бархатисто-тихим, но от этой нежности веяло ледяным ужасом.
Элисон вскинула голову, её взгляд метнул молнии.
— Ты не сможешь контролировать меня вечно, — процедила она сквозь зубы, её дыхание было прерывистым.
Уилл лишь холодно усмехнулся, отступая на шаг назад, давая ей иллюзию свободы.
— Зато пока я могу... — он поднял руку, словно ставя невидимую печать на её судьбе, — я буду использовать эту возможность сполна.
Элисон вновь открыла папку с контрактом, стиснув зубы так сильно, что её челюсть заныла. Её пальцы дрожали, но она упрямо пролистывала страницы одну за другой. Чем больше она вчитывалась, тем сильнее сжимались её руки, сминая края листов. Строчка за строчкой — все условия были выстроены так, чтобы загнать её в угол, связать по рукам и ногам, превратить в безвольную марионетку.
Когда последняя страница сменила первую, она резко захлопнула папку. Глухой хлопок отразился от стен, наполнив комнату болезненным эхо.
— Все условия — только в твою пользу, — бросила она, глядя на Уилла тяжёлым, холодным взглядом. — Ничего, что хотя бы на секунду дало бы мне ощущение свободы.
Уилл лишь лениво усмехнулся, откинувшись на спинку кресла.
— Рад, что ты это заметила, — его голос звучал как шелест ножа по стеклу. Потом он, нахмурившись, добавил: — Хотя, кажется, ты кое-что упустила.
Элисон скрестила руки на груди, напряжённо сузив глаза.
— Что ещё? — её голос был полон напряжённого раздражения.
Уилл приподнял подбородок.
— Ты переезжаешь ко мне. Сегодня.
Элисон словно током ударило. Она резко вскочила на ноги, настолько быстро, что стул скрипнул о пол.
— Нет! Это уже слишком! — её голос дрожал от ярости и бессилия. — Ты хочешь лишить меня всего!
Уилл встал неспешно, с той ленивой уверенностью, которая выводила её из себя больше любых криков. Его взгляд был спокоен и неумолим.
— Успокойся. Это просто формальность, — произнёс он тоном взрослого, уговаривающего капризного ребёнка.
Элисон судорожно вдохнула.
— Формальность?! — её голос сорвался на истерический смешок. — Ты забираешь у меня дом, семью, жизнь! Ты забираешь мою свободу!
На его лице появилась лёгкая, холодная усмешка.
— Ладно, — произнёс он негромко, словно размышляя вслух, — думаю, моим людям стоит заехать в дизайнерскую компанию, где работает твоя подруга. Пообщаться.
Мир вокруг словно замер.