Элисон застыла. Сердце гулко ударяло в груди, дыхание стало прерывистым. Мир сузился до одной единственной фигуры — Уилла, стоящего напротив, уверенного в своём абсолютном праве.
Он наклонился ближе. Его дыхание обожгло её кожу, и инстинкт самосохранения вспыхнул с новой силой.
— Отойди от меня! — выкрикнула она, оттолкнув его обеими руками.
Его усмешка стала шире. Он позволил себе отступить — медленно, лениво, с видом хищника, уступающего только ради того, чтобы потом ударить сильнее.
— Можешь сопротивляться сколько хочешь, — его голос был низким, почти шёпотом, — но в конце концов ты всё равно останешься здесь. Со мной.
Элисон стояла, тяжело дыша, чувствуя, как земля уходит у неё из-под ног. Но в её глазах вспыхнула последняя искра — искра, что ещё не была им потушена.
Она развернулась и бросилась к двери. Её ладони отчаянно схватились за ручку, но дверь была заперта. Паника охватила её, как туман, заволакивая сознание.
— Открой дверь! — крикнула она, развернувшись к нему. Её голос дрожал от страха и гнева.
Уилл, не торопясь, прошёл к двери, словно всё происходящее было лишь игрой, которую он контролировал.
— Хочешь уйти? — его голос был ровным, почти насмешливым. — Пожалуйста.
Он плавным движением повернул замок и открыл дверь.
Элисон не раздумывала. Она выскочила из комнаты так быстро, словно за её спиной был пожар. Её шаги эхом отдавались в холодном коридоре, но на душе было не легче. Весь её мир казался теперь клеткой, из которой не так просто вырваться.
Уилл догнал её на улице и усадил в свою блестящую Bugatti Chiron.
Элисон сидела в роскошном салоне Bugatti Chiron, изо всех сил стараясь не выдать, какое впечатление на неё производит эта машина. Мягкая кожа, угольные вставки и тонкая подсветка создавали ощущение, будто она оказалась в капкане, выстроенном из богатства и безупречного стиля. Даже воздух здесь пах дорого — кожей, металлом и чем-то едва уловимо мужским.
Она опустила взгляд на свои руки, нервно сцепленные на коленях, стараясь не смотреть на идеально прошитые сиденья, на сверкающие приборы, которые казались созданными не для людей вроде неё.
Тишину пронзил его голос:
— Ну что, нравится?
Он спросил это с такой ленивой самоуверенностью, словно знал каждую её скрытую мысль.
Она отвернулась к окну, пряча вспыхнувшие на щеках пятна. Скривила губы в попытке сохранить равнодушие.
— Машина как машина, — буркнула, глядя в темнеющее за окном небо. — Видела и получше.
Ложь прозвучала неубедительно. И он это понял.
Краем глаза она заметила, как уголок его губ дрогнул в короткой усмешке.
— Ты плохой лжец, — тихо бросил он, переключая внимание обратно на дорогу.
Её ладони вспотели, сердце стучало быстро, не в такт ровному урчанию двигателя. Как легко он её видел насквозь... Как будто между ними не существовало ни лжи, ни попыток притворства.
Молчание повисло тяжёлым грузом. Только ровный ритм дороги под колёсами заполнял пространство между ними. Она чувствовала его присутствие почти физически — властное, тёмное, неотступное.
Наконец, собравшись с силами, она заговорила:
— Почему ты живёшь так далеко?
Голос дрогнул. Она сцепила пальцы ещё крепче, словно ища в этом движении хоть какую-то опору.
Он даже не повернул головы.
— Чтобы никто не мешал мне жить, как я хочу.
Ответ прозвучал обыденно, почти равнодушно, но за ним явно скрывалась стальная решимость.
Элисон сглотнула.
— А как я буду ездить к маме? Она... она никогда не одобрит всё это, — голос сорвался, в нём едва скрывались злость и отчаяние.
На мгновение в машине повисла напряжённая тишина, наполненная только ровным ритмом мотора.
— Когда захочешь, тебя отвезут мои люди, — холодно отозвался он, будто обсуждал не её жизнь, а расписание курьера.
Элисон стиснула зубы, изо всех сил пытаясь не сорваться. Она повернула голову, её взгляд был острым, полным невысказанных упрёков.
— Твои люди, — прошипела она, отворачиваясь к окну. — Всё твоё. Даже я.
Улыбка скользнула по его губам — холодная, насмешливая.
— Нет, — голос стал ниже, глуже, опаснее. — Не «даже ты». Прежде всего ты.
Она ощутила, как по спине пробежал холодок, словно его слова оставляли на коже незримые следы.
— Нам нельзя часто появляться вместе, — сказала она, вырываясь из этой липкой тишины. Её голос дрожал, но она держалась. — Тебя все знают. Если кто-то нас увидит... начнутся слухи. Фото. Скандалы.
Она ожидала, что он вспыхнет гневом или хотя бы проявит раздражение. Но Уилл только коротко кивнул, будто уже всё просчитал.
— Рад, что ты это понимаешь, — заметил он с ленивой насмешкой. — Поэтому ты будешь носить кепку и тёмные очки.