Дверь с глухим щелчком распахнулась.
Уилл вошёл, даже не подумав постучать, как будто эта комната — его собственность. Его походка была ленивой, самоуверенной. Он скользнул взглядом по обстановке: яркие постеры на стенах, уставшие от веса книжные полки, старая гитара в углу, забытая, как её мечты. Его лицо оставалось спокойным, но в глазах скользнула насмешливая тень — мол, вот оно, настоящее место той, кто так упорно сопротивляется ему.
Элисон стиснула зубы, чувствуя, как злость подкатывает к горлу.
— А стучаться тебя никогда не учили? — выплюнула она, швыряя в чемодан очередную футболку с таким размаxом, будто этим могла выгнать его за дверь.
Но он только усмехнулся — коротко, лениво — и, не обращая внимания на её гнев, завалился на её кровать. Матрас жалобно прогнулся под его весом, а подушки приняли его, словно уступая тому, кто привык брать всё силой. Он лежал, закинув руки за голову, как будто отдыхал после долгого пути в своём собственном доме.
— Ты что здесь делаешь? — её голос срывался на раздражение, и она остановилась, взглянув на него, не в силах понять, как он мог так спокойно себя вести в такой ситуации.
— Лежу, — бросил он с лёгкой насмешкой, даже не потрудившись убрать улыбку с губ. — Можешь присоединиться.
Элисон застыла на месте, сжимая в руках тонкий свитер так сильно, что побелели костяшки пальцев. Она не выдержала — средний палец, резкий и красноречивый жест, был её единственным ответом.
Уилл снова лишь хмыкнул, наблюдая за ней так, словно всё происходящее было очередной забавной сценой, специально для его развлечения.
Нервно дёрнувшись, она продолжила метать вещи в чемодан, но каждое его слово капало на неё, как яд.
— Тебе не понадобятся все эти тряпки, — лениво бросил он, следя за её движениями.
Элисон резко обернулась.
— Предлагаешь мне ходить голой? — в её голосе сквозила ядовитая насмешка, но внутри клубилось неприятное предчувствие.
Он лениво потянулся, ухмыляясь, словно наслаждался её вспышкой.
— Неплохая мысль, — ответил он без тени стеснения. — Мне бы это очень понравилось.
У неё пересохло в горле от ярости. Ноги налились свинцом, но она всё-таки шагнула к нему, вцепившись взглядом в его самодовольное лицо.
— Ты отвратителен, — выдохнула она с презрением, каждое слово резало, как стекло.
Уилл усмехнулся, будто её ненависть только развлекала его.
— Не спорю, — равнодушно отозвался он, поднимаясь с кровати. Его шаги были ленивыми, но в каждой ноте движения чувствовалась сдерживаемая сила. Он подошёл к её чемодану, склонился над ним и начал перебирать её вещи с пренебрежительным видом, словно перебирал что-то ненужное.
— Как ты можешь носить эти тряпки? — его голос, тёплый и ленивый, словно пропитанный снисходством, разрезал воздух. Он поднял одну из её любимых футболок с потёртым изображением персонажа из старого фильма, скривив губы в лёгком презрении.
Элисон, почувствовав, как внутри неё вспыхнуло пламя злости, молча вырвала вещь из его рук, так резко, что ткань угрожающе затрещала. С силой швырнула её обратно в чемодан.
— То, что ты называешь тряпками, — процедила сквозь зубы, глядя ему прямо в глаза, — для нормальных людей называется футболками.
Она бросала слова как ножи, но, несмотря на колкую интонацию, чувствовала, как её терпение истончается, словно хрупкая стеклянная нить.
Уилл лишь хмыкнул, равнодушно продолжая перебирать её вещи, будто рылся в чужих воспоминаниях без тени смущения.
— Разве девушка не должна быть аккуратной? — спросил он насмешливо, скользя взглядом по хаосу её комнаты. — Здесь всё вверх дном. Как в голове.
Элисон резко поставила руки на бёдра, словно собираясь обороняться.
— Я не обычная девушка, — отрезала она, сжав зубы так крепко, что скулы побелели. — Прости, если ты ожидал увидеть принцессу в розовых кружевах.
Он встал, движением лёгким, но полным скрытой угрозы. Его глаза, холодные и насмешливые, скользнули по ней сверху вниз.
— В этом я убедился почти сразу, — произнёс он лениво. — Завязывай с этим. Всё это тебе не нужно.
Её брови взлетели от ярости.
— Что значит «не нужно»? — голос дрожал, но в нём звучала такая острая обида, что можно было порезаться.
Он подошёл ближе, его шаги были медленными, словно он нарочно растягивал этот момент, наслаждаясь её напряжением.
— Завтра поедешь за новыми вещами, — спокойно, почти скучающе произнёс он. — Я отправлю с тобой людей. Купишь всё, что скажу. И забудешь про эти тряпки.