Я начала срываться на крик. Всё напряжение, всё, что копилось — вырвалось наружу.
— Только вот мне это не нужно! Слышишь? Не нужно! Катись к своей Веронике и строй с ней свою идеальную жизнь. Оставь меня в покое!
— Да не нужна она мне! Как ты не поймёшь этого? — Игорь тоже перешёл на крик. — Мне нужна ты. Я люблю только тебя! Я хочу только тебя! Блядь… Мне крышу сносит от тебя! Почему ты не хочешь поговорить со мной? Выслушать меня?
Каждое его слово отзывалось болью. Глухой, тяжёлой.
Мне хотелось кричать. Ударить его. Заставить почувствовать всё, что чувствую я.
Мы бы справились со многим, но не с ребёнком. В этой войне я заранее сложу оружие и покажу белый флаг.
Он выжидающе смотрел на меня. Ждал, что я ему отвечу. Я молчала.
Машина стояла в тени деревьев. Стёкла — тёмные. Снаружи почти ничего не видно. Идеально.
Глядя Игорю в глаза, я начала медленно поднимать край платья, оголяя сначала бёдра, треугольник трусиков, живот…
Он внимательно следил за моими движениями — его глаза вмиг потемнели. От одного его взгляда я готова кончить.
Я стянула платье, оставшись в одном белье. Завела руки за спину и расстегнула лиф.
Игорь замер. Ни звука. Ни движения.
Только взгляд — жадные, напряжённый.
За окном проезжали машины. Выходили люди из клуба.
А мы были в своём мире, утонувшие в желании и отчаянии. Это будет наш последний секс. Мы оба это понимали.
Я потянулась к его ширинке. Стоило мне потянуть молнию вниз, как Игорь сорвался.
Он схватил меня за талию и рывком усадил к себе на колени. Быстро справившись с ширинкой, мужчина отодвинул край моих мокрых трусиков в сторону и одним движением вошёл в меня.
Резко. Глубоко.
Я задохнулась.
Машину заполнили сбитое дыхание и срывающие стоны.
Его телефон вибрировал, но мы не обращали внимания. Сейчас мы были поглощены друг другом.
Пика мы достигли одновременно. Я обмякла, уткнувшись лбом ему в плечо. Он тяжело дышал, прижимая меня к себе.
Мы молчали.
Пока телефон снова не зазвонил.
На этот раз Игорь ответил на звонок.
— Да, Стас… — голос хриплый. — Мы в машине… Хорошо, подъезжай.
Я молча слезла с него и начала одеваться.
Чувствовала его взгляд на себе, но не обернулась.
— Кристин… Послушай… Дай мне десять минут, и я тебе всё объясню. Я найду выход.
Голос — пустой.
Он уже всё понял.
Мы проиграли.
— Игорь… — во рту пересохло. — Это конец…
Краем глаза я увидела, что подъехал Стас.
Резко открыла дверь, почти выбежала и села назад.
— Поехали, Стас, прошу тебя…
Это было последней точкой. Я не сдержала обещание, данное себе. Слёзы градом брызнули из глаз.
Стас молча стартанул. Я обернулась. Игорь стоял на месте. И просто смотрел нам вслед.
Глава 30. Игорь
С момента нашей последней встречи прошла уже неделя. Меня ломает каждый день… Кристина стала для меня настолько необходимой, без неё у меня нет ни желания просыпаться, ни что-то делать.
Мне от неё буквально сносит крышу. Это очень на меня не похоже. И что делать со всем этим дерьмом, я не понимаю.
Вероника сейчас живёт в её комнате. В комнате, пропитанной запахом моей Крис. Я стараюсь избегать общения с будущей матерью моего ребёнка и чувствую себя ещё большим мудаком. Как, блядь, меня угораздило вляпаться во всё это?
Я лежал и в сотый раз прокручивал всё это в голове и не заметил, как открылась дверь.
— Игорь, я стучала, но ты не открыл. Можно я войду? — робко спросила мама.
— Входи, — сказал я со вздохом.
Это не первая её попытка поговорить. Но бегать бесконечно не получится.
Мама села на край кровати и участливо на меня посмотрела.
— Ты уже неделю сам не свой, — тихо сказала мама. — Думаешь, мы не видим?
— Всё в порядке, мам.
Отчего-то смотреть ей в глаза у меня не получалось.
— Звонил Олег и сказал, что ты ночами сидишь под окнами Кристины, — мама вздохнула. — Игорь… не изводи девчонку. Дай ей спокойно жить. Она ещё совсем юная… Ты сейчас делаешь только хуже. Всем. И себе — в первую очередь.
— Она моя, — перебил я мать. — Всегда будет моей.
Мама покачала головой.
— Нет, сын. Люди не бывают «чьими-то».
Она сделала паузу и посмотрела на меня осуждающим взглядом.
— Ты взрослый мужчина, — продолжила она уже жёстче. — У тебя ребёнок будет. Настоящий. Живой. И ему нужен отец, а не человек, который ночами стоит под чужими окнами.
Я отвернулся.