— Задумался, понимаете, — говорил Коля, потирая пальцами высокий лоб и глядя на вошедшего прищуренными, как от яркого света, глазами. — Дело оказалось сложнее, чем мы предполагали...
Войдя к нему в кабинет, Гуровский, раздув ноздри, пренебрежительно фыркнул: «Совдепы, следователей — и то нет, мальчишки». Он, не спрашивая разрешения, сел на стул, широко расставив ноги и положив на колени огромные, со вздутыми венами кисти рук.
«Мастодонистый старик, — подумал Пономарев. — Идет в психическую. Пусть — легче будет справиться».
— Надеюсь, вам известно, что я адвокат? — пророкотал Гуровский, театрально вскинув голову. — И если говорить без излишней скромности, опытный адвокат?
— Известно, — вежливо сказал Пономарев.
— Отлично! — Гуровский наклонил и снова вскинул голову. — Следовательно, мне не нужно доказывать вам, что я знаю существующее законодательство в мельчайших подробностях...
— Очевидно, — бесстрастно сказал Пономарев.
— Так вот... — Гуровский сделал эффектную паузу. — Насколько мне известно, в моем случае закон устанавливает как меру кары только изъятие ценностей и обычные штрафные санкции по линии налоговых органов. Ценности вы уже изъяли. Штраф я готов уплатить хоть завтра. Но для этого вы должны отпустить меня. Иначе вмешается прокурор, и у вас, насколько я понимаю, могут быть неприятности.
— При том условии, — уточнил Пономарев, — что мы задержим вас свыше сорока восьми часов, не располагая данными для привлечения к уголовной ответственности.
— Вы хотите сказать, что у вас есть такие данные? — Гуровский шумно фыркнул. — Ну, знаете ли, батенька, это уж слишком.
— Во-первых, я вам не батенька, — тихо, но твердо сказал Пономарев. — А во-вторых, теперь на вопросы будете отвечать вы.
Пошарив в ящике стола, он положил перед собой золотое, в бриллиантах колье старинной работы.
— Ваше?
— Да.
— Где вы его приобрели?
— На бирже.
— У кого?
— Затрудняюсь сказать. Паспортные данные владельца колье меня не интересовали.
— Это осложняет ваше положение. — Пономарев протянул Гуровскому фотографию. — Вы знаете эту женщину?
— Да. Это жена моего знакомого — раввина.
— Обратите внимание на ее колье. Оно отчетливо видно. Совсем как ваше. Вы не находите?
— Сходство есть. Но фотография меня не убеждает.
— Согласен. Может быть, вас убедит настоящий владелец колье?
Гуровский пожал плечами.
Через несколько минут в кабинет вошел раввин Бен Иегуда. У него было удлиненное худощавое лицо с резкими складками у рта. Темные, без блеска, как вода на дне колодца, глаза, обведенные густой тенью, смотрели скорбно и отрешенно. Пономарев понял, что раввин избрал роль мученика, решившего возложить на свою голову терновый венец. Однако, увидев колье, Бен Иегуда весь подался вперед, и Пономареву показалось, что темная вода на дне колодца всколыхнулась, словно отразив беззвучно вспышку зарницы.
— Ваше? — спросил он, показав на колье.
— Да, да, — торопливо воскликнул раввин. — Фамильная ценность семьи. Мой свадебный подарок жене. Я хранил его в своем банковском сейфе. Увы, банк ограбили бандиты. Кажется, они называли себя левыми эсерами. Это было в девятнадцатом году. Тогда я понял, что самый надежный сейф — это государственный подарок... Можно? — Он бережно взял колье, поднес к самым глазам. — Вот видите, тут маленькая царапинка. Справедливость еще не совсем покинула эту землю!.. Простите, может быть, это тайна. Как оно попало к вам? — спросил Бен Иегуда, осторожно положив колье обратно на стол.
— Очень просто. Мы обнаружили эту вещицу при обыске у гражданина Гуровского.
Вода на дне колодца всколыхнулась снова, Бен Иегуда всем телом повернулся к адвокату:
— А мое золото? Где остальное золото?
— Вы что, рехнулись? Какое золото? — взревел Гуровский. — Побойтесь, батенька, бога! Вы же сами мне говорили, что забрали его еще до ограбления банка и надежно спрятали.
— Я говорил?
— Да! Отлично помню наш разговор.
— Вы слышите? — раввин взглянул на Пономарева, как бы призывая его в свидетели. — Я клеветал сам на себя! — Он поджал губы, и лицо его снова приняло то скорбное, отрешенное выражение, с которым он вошел в кабинет.
— Вы пока свободны, — сказал Пономарев. — Мы еще вернемся к этой теме.
— Святоша! — фыркнул Гуровский, когда Бен Иегуда вышел из кабинета. — Припрятал золото, теперь ищет дураков... Положим, колье его. Но что из этого следует? Ровно ничего!
— Не совсем так... — Пономарев спрятал колье в ящик стола. — Кое-что все-таки следует. Давайте по порядку. Кажется, вы в свое время примыкали к партии эсеров?