— Заработать — да. Сделать состояние — нет. А без этого, Григорий Петрович, незачем пересекать Атлантику.
— Предположим, я соглашусь. Вы уверены, что эти... гм, круги... одобрят ваш выбор?
— Считайте, что это уже согласовано. За вас буквально все: ваше прошлое, деловые качества, опыт конспиративной работы, связи, знание языков...
— Хорошо. Не позже чем послезавтра я дам вам ответ... Но как бы там ни было, я очень рад нашей встрече... Рюмки ждут, Аршак Григорьевич, — улыбнулся Невзоров. — Ваш тост.
— Я никогда не любил Россию, — Марантиди поднял рюмку. — Дикая страна, сумасбродный народ, шарахнувшийся от старообрядчества к социализму. Мне трудно дождаться того дня, когда я навсегда покину эту скифскую степь... От вас я могу не таиться, Григорий Петрович. Деловой человек новой формации выше национальных предрассудков. Оставим их в утешение нашим фанатикам. Наша Эллада там, где нам хорошо. Так выпьем же за нее!..
Только теперь, после встречи с Марантиди, Невзоров в полной мере осознал, какая глубокая пропасть разделила его прошлое и настоящее.
Того, чего втайне побаивался Невзоров, готовясь к этой встрече, не случилось: говоря с Марантиди, он не испытывал ни скованности, ни смущения, ни раскаяния; бывший партнер, умом и выдержкой которого он когда-то восхищался, вызывал у него внутренний протест.
«Что этот грек знает о России, о русском народе? — думал Невзоров, медленно расхаживая по комнате. — Конкистадор, пришедший на чужую землю, чтобы ограбить ее, — ему нет дела до ее прошлого и будущего...»
В долгих ночных раздумьях, в беседах и спорах с Зявкиным Невзоров заново переосмысливал историю своей страны. Если бы ему до ареста сказали, что человеком, который заставит его отказаться от прежних убеждений, будет начальник ДонГПУ, он счел бы это неумной шуткой, не более. Но случилось именно так.
Зявкин обладал разносторонней эрудицией, огромным жизненным опытом, глубоким, гибким умом, и аргументы, основанные на точном знании фактов, были неотразимы.
Зявкин с его внутренней убежденностью, тактом, редким даром обостренной совестливости сумел пробудить в Невзорове чувство Родины, ощущение сопричастности к общей судьбе народа.
Сведения, которые Невзоров сообщил Борису после первой встречи с Марантиди, полностью совпали с информацией, имевшейся у чекистов. Вечером Зявкин собрал в своем кабинете ответственных сотрудников всех отделов.
— Надо решить, как быть с Невзоровым. Мы долгое время готовили его к этой операции, начиная с первоначальной проверки его показаний. Не скрою, были опасения. Пока они не подтвердились. Но сейчас операция приобретает совершенно новые масштабы. Ее последствия трудно предвидеть. В этих изменившихся условиях роль Невзорова может чрезвычайно возрасти. Перед нами стоит альтернатива: либо доверять ему, либо выключить его из операции.
Первым встал Калита.
— Насчет опасений — это в основном в мой адрес. Было. Но и без опасений в нашей работе тоже нельзя. Честно скажу, у меня и сейчас на душе скребут кошки. Но вторично такой случай не представится. Мое мнение — Невзорова из операции не выключать. Пусть возглавляет «дело». Тем более что помощник у него будет опытный — Бахарев...
— Есть другие мнения? — спросил Зявкин.
Других мнений не было.
Новый хозяин «Медведя»
Пожалуй, только в ту минуту, когда Невзоров сказал Марантиди, что согласен принять у него «дело», хозяин «Медведя» понял, чем были для него — ростовского коммерсанта № 1 и тайного агента № 39 — эти три года жизни. Он испытал чувство человека, который, перебегая железную дорогу, едва не попал под поезд и уже пото́м, когда опасность миновала, покрылся липким по́том, представив, что могло с ним произойти.
Он ведь хорошо помнил строгие инструкции и всю опасность своей роли.
— Вы останетесь здесь нашим неофициальным представителем. Фирма будет выполнять поручения экономического и политического характера. Главной задачей мы считаем расчленение большевистской России... Она не должна объединиться... оторвать в первую очередь Кавказ и Юг.
Слушая английского капитана, Марантиди понял основную идею «Интеллидженс сервис»: создать южный центр резидентуры, через который пройдут связи зарубежных разведок и белоэмигрантских организаций с подпольными группами, действующими на Дону, Кубани, Тереке, на побережье Черного моря, в Чечне, Дагестане... После того как они обсудили «техническую сторону дела», капитан сообщил Марантиди номер, под которым он заносится в список агентов «Интеллидженс сервис», — 39, и свой пароль: I.K.8...