Первой осознанной мыслью, возникшей в голове беглой преступницы с начала схватки, стала злорадная усмешка: «А гляделки я тебе качественно присыпала!»
Решив отступить перед столь энергичным напором, она, не успев сориентироваться, выбрала крайне неудачное направление и, попятившись вверх по круто вздымавшемуся склону, не сумела сохранить равновесие, больно плюхнувшись на задницу. Зато пальцы наткнулись на гладкий камень размером чуть больше её кулака.
Вот только сейчас глухо рычащий убийца успел-таки разглядеть новую угрозу и, чуть повернувшись боком, прикрыл рукой перекошенную жуткой гримасой физиономию.
Но, видимо, сегодня день для него складывался особенно неудачно, поскольку камень совершенно случайно попал ему точнёхонько в выставленный вперёд локоть.
Заорав от боли, старик даже нож выронил и, наклонившись вперёд, схватился за ушибленное место.
— Получи, казёл! — ликуя вскричала путешественница между мирами от переполнявших её эмоций, вновь перейдя на язык родных осин.
Эйфория ещё более усилилась, от того что онемение левой руки стало проходить, к ней стремительно возвращалась чувствительность, а рядом из склона торчал ещё один удобный, плоский камень.
Правда, вырвав его из земли и даже сгоряча подняв на уровень груди, Платина быстро сообразила, что для неё тот всё же слишком тяжёлый. Она просто не сможет кинуть его на сколько-нибудь приличное расстояние.
Видимо, первый, самый острый приступ боли прошёл, так как, заметив, что неуступчивая жертва вновь вооружена, агрессивный селянин наклонился, потянувшись за ножом.
Не переставая вопить, Ия сделала широкий шаг и просто швырнула каменюку от себя. Описав дугу, тот сверху вниз ударил по замотанной грязной банданой голове крестьянина, заставив того коротко хрюкнуть и ткнуться мордой в землю.
То ли к счастью, то ли совсем наоборот, но и здесь удар пришёлся по касательной, лишь оглушив противника. Вот только сейчас приёмная дочь бывшего начальника уезда не бросилась бежать, как тогда в спальне госпожи Андо. Ошеломивший девушку страх сменился незнакомой ранее, бешеной яростью, затопившей сознание мутным, чёрным потоком.
Сипло вереща, она подскочила к лежащему старику и принялась с остервенением пинать, попадая то по лицу, то по затылку, то по спине, словно стараясь отомстить за свой недавний ужас.
Дедок оказался крепким, быстро очухался и даже пытался вяло отмахиваться, умудрившись ухватить её за ногу.
Платина отпрянула, оставив в его руке туфлю. Вознамерившись сесть, селянин перевернулся на спину и, неуклюже дёргая ногами, принялся шарить вокруг себя, очевидно, пытаясь разыскать выпавший нож.
Пятясь, Ия едва не споткнулась о тот самый большой обломок. Ни секунды не сомневаясь, она схватила его и воздела над головой, не обращая внимание на свирепую боль в левом плече.
Вот тут простолюдина, что называется, «проняло».
— Не убивай! — закричал он неожиданно тонким, пронзительным голосом, прикрывая окровавленную голову руками. — Пощади!
Чувствуя, как тело начинает бить крупная дрожь, девушка шагнула в сторону.
Заполнявшая мозг чёрная пелена схлынула, и пришелица из иного мира поняла, что просто не сможет нанести последний, смертельный удар. Ещё миг назад могла, а сейчас уже нет. Настолько жалким и раздавленным казался этот старый, худой человек, размазывавший кровь и слёзы по грязному, перекошенному страхом лицу.
Но тут в памяти вдруг всплыла злобная гримаса, исказившая физиономию Джуо Андо, когда тот униженно ползал на брюхе перед глупым, самовлюблённым мажором.
Перейдя почти на визг, Платина рухнула на колени, с силой опустив камень на ногу противника ниже колена.
Мерзкий хруст сменился пронзительным, режущим слух воем. При виде неестественно согнутой голени и кровавого пятна, начавшего расплываться по штанине крестьянина, Ию вырвало.
Спазмы один за другим сжимали желудок, выталкивая его содержимое наружу прямо на продолжавшего вопить деда. Отвернувшись, девушка машинально подобрала выроненный им нож.
Старик тут же заткнулся, уставившись на неё красными, полными боли и ужаса глазами, казавшимися неестественно огромными на белом, как мел, осунувшемся лице.
Странно, но ей сразу стало легче. Поднявшись на ноги, она хрипло выдохнула:
— Зачем ты хотел меня убить?
Но мужик молчал, только как будто сразу постарел ещё лет на двадцать, превратившись из бодрого дедка в самую настоящую развалину.
Платина огляделась. Дорога по-прежнему оставалась пустынна, насколько хватало глаз. В кустах беззаботно пели птицы. Ярко светило перевалившее за полдень солнышко.