— Да, господин, — также хором отозвались простолюдины и безмолвно кивнули телохранители.
— Мы остаёмся здесь на ночлег, — уже более спокойно и буднично продолжил землевладелец. — Позаботьтесь о еде и чае.
— Слушаюсь, господин, — отозвался один из слуг.
— А мы с вами погуляем, — обратился молодой человек к своей спутнице. — Здесь довольно красиво.
— Как вам угодно, господин Хваро, — поклонилась та, тут же вспомнив об оставленном у ручья белье.
На миг мелькнула мысль отложить прогулку и развесить вещички сохнуть, ну или хотя бы убрать их с глаз долой.
Но приёмная дочь бывшего начальника уезда тут же одёрнула себя: «Ты же дворянка, вот и веди себя как положено. Для грубой физической работы у тебя теперь есть слуги. Хотя лучше бы обойтись без них и их хозяина».
— Почему вы разговариваете со мной так сухо и официально? — неожиданно нахмурился барон.
— Как же ещё должен разговаривать простолюдин Пагус с таким знатным дворянином? — скромно потупила взор Платина.
— Это для других вы Пагус, — наставительно проговорил собеседник. — А для меня — Ио-ли. И здесь нет посторонних.
— Хорошо, Тоишо-сей, — охотно согласилась девушка, кстати вспомнив о расположенной неподалёку скале довольно причудливой формы.
Зная, что местные богатеи ценят подобные диковины и даже выставляют их в своих садах, она предложила:
— Здесь есть одно живописное место. Если не возражаете, я бы хотела его вам показать.
— С удовольствием полюбуюсь на него вместе с вами, — любезно согласился землевладелец.
Они пошли вдоль берега ручья. Охранник двинулся за ними, отстав шагов на пятнадцать.
— Как вам удалось избежать ареста, Ио-ли? — негромко спросил молодой человек, помогая ей перебраться через попавшийся на пути камень. — И почему ваши волосы обрезаны по-мужски?
— Это всё благодаря моей служанке, — живо отозвалась беглая преступница, тут же начиная придумывать более-менее правдоподобную историю. — Она случайно услышала, как какой-то мужчина говорил госпоже Азумо Сабуро, что её мужа цензор арестовал за государственную измену. А я знаю, что за такое накажут не только его, но и всех членов семьи. Госпожа Сабуро ничего мне не сказала, поэтому мы со служанкой решили бежать вдвоём. Когда я перелазила через забор, в ворота уже ломились стражники.
— Так вы здесь не одна? — удивился барон.
— Одна, — возразила Платина. — Служанку я отпустила домой, сразу после того как мы переночевали в Амабу.
— Почему? — вскинул брови внимательно слушавший её аристократ. — Девушка благородного происхождения не должна путешествовать в одиночку. Кто-то же должен заботиться о ваших повседневных нуждах. Возможно, мои слова прозвучат неуместно, но я случайно видел, как вы сами стирали бельё как какая-нибудь простолюдинка.
— Так я и на самом деле уже не дворянка, Тоишо-сей, — не удержалась от горькой усмешки спутница. — Я — сбежавшая дочь государственного преступника. А у них служанок не бывает. Та девочка по закону обязана выдать меня властям, иначе её тоже строго накажут. А она помогла мне выбраться из города, проводила до Амабу, постригла. Мне достаточно этого. Если бы я и дальше её задерживала, она могла бы испугаться, пожалеть об этом и наделать глупостей. А так я сама отправила её к родителям.
— Она знала, куда вы направляетесь? — деловито осведомился землевладелец.
— Нет, конечно, Тоишо-сей, — усмехнулась девушка. — Об этом я ей не говорила.
— Вы поступили правильно, Ио-ли, — одобрительно хмыкнул собеседник.
— А позаботиться о себе я и сама могу, — слегка расслабилась приёмная дочь бывшего начальника уезда. — Мы же жили здесь с госпожой Амадо Сабуро, пока петсора не закончилась.
— Но почему вы не пошли к ней? — задал новый вопрос молодой человек. — Разве вам было бы не лучше в монастыре, чем в этом диком лесу?
— Но именно там меня бы и стали искать, Тоишо-сей, — объяснила ему простую истину Платина. — У единственной оставшейся на свободе родственницы. А я не хочу, чтобы у неё из-за меня были проблемы.
— Это благородно с вашей стороны Ио-ли, — вдруг совершенно серьёзно заявил барон.
Вспомнив приём, оказанный ей настоятельницей обители «Добродетельного послушания», и ощутив невольную горечь, девушка озабоченно спросила, пряча истинные чувства:
— Вы же видели госпожу Сабуро, Тоишо-сей? Как она себя чувствует?
— Мы с ней почти не разговаривали, Ио-ли, — извиняющимся тоном ответил Хваро, глядя куда-то мимо. — Но выглядит она очень усталой и грустной. Видно, очень переживает из-за случившегося.