— Красиво, — с видом знатока кивнула приёмная дочь бывшего начальника уезда. — Мелодично. А кто автор?
— Колео Скрипо, — ответил молодой человек, бросив на неё испытывающий взгляд. — Слышали о таком?
— Нет, — честно призналась Платина. — Может, раньше и знала, но я же потеряла память после петсоры. А после неё мне это имя не встречалось.
— Неудивительно, Ио-ли, — покачал головой землевладелец. — Лет триста назад это имя гремело на всю страну, а сейчас его стихи почти под запретом из-за безнравственности. Но мне они очень нравятся В них чувствуется любовь.
— Он что же, писал настолько… откровенно? — осторожно поинтересовалась девушка, уже немного знакомая с местными реалиями. — Или выступал против власти?
— О нет, Ио-ли, — покачал головой барон. — Господин Скрипо не описывал подробностей игры в тучку и дождик. Против властей он тоже не злоумышлял. Просто посвящал свои стихи одному из братьев сегуна Ирохо. В те времена тот считался самым красивым юношей в империи.
Пришелица из иного мира не особенно удивилась, поскольку знала, что здешние обычаи и законы безусловно осуждают однополую любовь, и та даже преследуется по закону, но всё же решила уточнить, заодно похвалив эстетические предпочтения спутника:
— Неужели такой замечательный поэт поплатился жизнью за свои чувства?
— Хвала Вечному небу, нет, — успокоил её Хваро. — Его возлюбленный уговорил брата сохранить господину Скрипо жизнь. Его выслали из сегуната и отправили на северную границу, где поэт и умер в тоске, не прожив и двадцати пяти лет.
— Печальная история, — скорбно вздохнула Платина.
— Сколько замечательных стихов он мог бы написать, — проговорил аристократ, искоса глянув на собеседницу.
— Расставаться с любимыми всегда тяжело, Тоишо-сей, — заметила та. — Не каждый сможет выдержать.
— Особенно когда окружающие не понимают твоих чувств, — сказал молодой человек.
— Это так, — охотно и совершенно искренне согласилась девушка.
— Книги со стихами господина Скрипо изъяли из всех государственных библиотек, — вернувшись к своему рассказу, барон вновь принялся разглядывать расстилавшийся перед ним пейзаж. — Но официально не запретили.
— И то хорошо, — сочла уместным прокомментировать собеседница. Вспомнив поэтический вечер в саду замка Канако, она попробовала немного порассуждать, подражая местным аристократкам: — Стихи великолепные, написаны с большим чувством, но в то же время очень гармонично, и каждое слово стоит на своём месте.
— А вы разбираетесь в поэзии, Ио-ли, — удивлённо хмыкнул Хваро.
— Что вы, Тоишо-сей, — смутилась Платина. — Я ни в коем случае не считаю себя знатоком. Просто говорю, что думаю. Почитайте ещё какие-нибудь стихи господина Скрипо.
Землевладелец с видимым удовольствием заговорил, а девушка изо всех сил делала вид, будто наслаждается его декламацией.
Не то чтобы ей вообще не нравились стихи, только она то ли из-за возраста, то ли по складу характера искренне не понимала того восторга, который испытывают люди от складно подобранных слов. А вот её спутник, кажется, принадлежал к тем, кто буквально «кайф ловит», пересказывая любимые стихотворения.
Замолчав, он благосклонно выслушал её похвалу, но вдруг грустно усмехнулся.
— Сколько же замечательных произведений искусства исчезли из-за человеческой злобы и непонимания! После господина Скрипо осталась целая книга стихов, а вот картины госпожи Иоко Сугиямо уже никто никогда не увидит, хотя современники считали её одной из величайших художниц империи.
— Она тоже пострадала из-за любви? — обоснованно предположила приёмная дочь бывшего начальника уезда.
— Да, — подтвердил барон. — Этот скандал до сих пор помнят в столице, хотя он разразился почти сто лет тому назад. Дочь богатого купца, разделившую любовь госпожи Сугиямо, забили до смерти, ей самой отрубили голову. Но самое страшное, что по приказу Великого цензора уничтожили все картины госпожи Сугиямо, хотя писала она только пейзажи!
Вспомнив набившие в своё время оскомину всякого рода «Наставления» и «Уроки», пришелица из иного мира не удержалась от ехидного замечания, густо замешанного на горечи: