Платина тихо на цыпочках подобралась к прикрывавшему вход пологу и, осторожно отодвинув край, выглянула наружу.
Костёр почти прогорел, среди малиново мерцавших углей робко плясали слабые язычки пламени. Ия хорошо помнила, как барон приказал охранникам установить очерёдность и всю ночь нести караул. Однако сейчас она не увидела никого из них.
«Может, один где-то спит, а второй по нужде отошёл?» — с нарастающим беспокойством предположила беглая преступница и уже собралась выйти на переднюю площадку, как вдруг краем глаза заметила какое-то движение.
Из-за погружённых во мрак зарослей показались телохранители землевладельца, державшиеся за руки, словно дети или влюблённые.
Остановившись шагах в пяти от костерка на самом краю освещённого участка они обнялись и даже, как показалось девушке, поцеловались.
«Голубые?! — мысленно охнула Платина, опуская занавес. — Лучше мне их не видеть, а то вдруг заметят?»
Негромко кашлянув, она пошаркала подошвами туфель по лежащей на полу циновке, досчитала до пяти и только после этого, медленно отодвинув полог, шагнула на переднюю площадку, стараясь придать физиономии как можно более сонное выражение.
Как и следовало ожидать, один из охранников деловито подкладывал в огонь толстые сучья, а второй спал на разосланной поодаль циновке, повернувшись к костру спиной.
— Ты куда, Пагус? — настороженно поинтересовался воин.
— Недалеко, господин Тэворо, — зевнув, объяснила Ия. — По нужде.
Понимающе кивнув, собеседник, кажется, потерял к ней всякий интерес, с мягкой улыбкой уставившись на разгоравшееся пламя.
«Интересно, Хваро знает об их отношениях?» — подумала девушка, присаживаясь за кустиком, и решила, что, скорее всего, да.
Уж слишком беспечно по её мнению вела себя эта нетрадиционная парочка. В любой момент мог проснуться кто-то из слуг и заметить их поцелуй, да даже то, что они просто держатся за руки. А уж молчать о столь «жареном» факте простолюдины не будут, и сплетни рано или поздно обязательно дойдут до господина.
Завязывая верёвочку на штанах, Платина вновь подивилась широте взглядов Тоишо, но тут же цинично предположила, что, возможно, он таким образом просто заручился безусловной верностью телохранителей. Ибо в случае разоблачения этих мужчин ждёт безусловная мучительна смерть, несмотря на принадлежность к благородному сословию.
Уже поднимаясь по лесенке в фургон, путешественница между мирами пришла к выводу, что, невзирая на причины, по которым барон держит на службе этих гомосексуалистов, поступает он совсем не в духе законов и традиций Благословенной империи.
Разумеется, что ни своими ночными впечатлениями, ни догадками по этому поводу Ия делиться с ним не стала. Тем более, что тот принялся вновь рассказывать ей о своей жизни.
— По воле Вечного неба я оказался единственным ребёнком в семье, хотя мой отец имел шесть наложниц.
Молодой человек печально улыбнулся, обхватив длинными, музыкальными пальцами чашечку с горячим чаем.
— Мама говорила, что он очень сильно переживал по этому поводу, хотя и тщательно скрывал это ото всех. Рождение каждого ребёнка в семье становилось настоящим праздником. Отец приносил жертвы духам предков, благодарил Вечное небо. Только боги не давали его детям долгой жизни. У меня было только два брата и две сестры, и никого из них я не застал. Смутно помню только одну из сестёр. Мать рассказывала, что в пять лет мы заболели лихорадкой. Я с трудом выжил, а вот Акайо не повезло. Это так сильно подкосило здоровье отца, что он вскоре заболел и скончался. Его я помню чуть лучше и знаю, что он был благородный муж, наделённый мудростью и многочисленными добродетелями. Надеюсь, что я хоть немного похож на него.
«Ну, если сынок и в самом деле в папашу, то старый барон был пацан чёткий», — мрачно усмехнулась про себя Платина.
— К сожалению, отец не стал поступать на государственную службу, — продолжил землевладелец, глядя куда-то мимо неё. — Но мама говорила, что это не из-за отсутствия талантов и способностей. Имелась какая-то другая причина, о которой он не говорил.
— Наверное, считал её очень серьёзной, — рискнула подать голос девушка.
— Конечно! — встрепенулся молодой человек, словно очнувшись от каких-то своих дум, и резко сменил тему разговора. — Скажите, Ио-ли, а вам удобно так сидеть?
— Вполне, — кивнула спутница. — Я часто так сижу. Только вот не помню, откуда взялась такая привычка.
— В вашем прошлом вообще много странного, — задумчиво проговорил собеседник, пристально разглядывая её, по-птичьи склонив голову на бок.