— Да ты что?! — удивилась пришелица из иного мира, впервые узнавая, что среди аборигенов, кроме почитателей богов Вечного неба, есть и приверженцы шаманизма, тут же предположив, что данная вера больше распространена среди простолюдинов.
— Лечит-то она так себе, — продолжила собеседница, косясь на входную дверь. — Но гадает и сны толкует хорошо. Конечно, лучше бы в город съездить к настоящему гадателю. Там-то всё объяснят, расскажут, как уберечься от бед. Но если вам туда нельзя, то расскажите мне, а я у Алдуны спрошу.
Какое-то время беглая преступница боролась с соблазном запустить сплетню в массы, но всё же удержалась.
— Не могу, Охэку. Вдруг это господину не понравится? Я лучше сначала у него спрошу.
— Наш господин мудр, — то ли разочарованно, то ли одобрительно кивнула служанка. — Он в самой столице учился. Государственный экзамен сдал одним из первых.
— Я знаю, — подтвердила Платина.
К сожалению, или к счастью, хозяин замка вспомнил о ней только под вечер, лично явившись пригласить на ужин. Извинившись за то, что не смог прийти ранее, землевладелец обратил внимание на взволнованный вид девушки, поднявшейся ему навстречу.
— Что с вами, Ио-ли? Вы чем-то расстроены? Господин Мукано вас чем-то огорчил?
— Нет, нет, Тоишо-сей! — запротестовала та, мысленно отметив, что едва не обделалась, разговаривая с этим старым козлом, но вслух произнесла совсем другое: — Господин Мукано сказал, что вы со мной счастливы, и попросил и дальше радовать вас.
— Тогда в чём дело? — не скрывая довольной улыбки, озадаченно вскинул брови аристократ.
— Мне приснился дурной сон, — шёпотом выпалила Платина.
— Почему же вы ничего не сказали утром? — нахмурился барон.
— Потому что он приснился мне днём! — выпалила приёмная дочь бывшего начальника уезда и принялась торопливо объяснять: — Как только мы с господином Мукано поговорили, я ещё немного почитала, и вдруг мне очень захотелось спать. Я прямо за столом и уснула. Знаю, что образованные люди не верят в сны и прочие предрассудки, но я так испугалась!
Она замерла, вспоминая разговор со старым убийцей, его холодные, как у рыбы, глаза, и поёжилась от страха.
— Что вы видели, Ио-ли? — тон Хваро сделался очень серьёзным.
— Я вдруг стала маленькой, Тоишо-сей, — выдала та заранее заготовленную сказку и, поймав недоуменный взгляд хозяина замка, досадливо поморщилась. — Да не моложе, а меньше! Всё в комнате вдруг стало невероятно огромным! Стол, кресло, табуретка, полка с книгами! Я закричала, но мой голос звучал не громче комариного писка! Мне показалось, что я не в комнате, а в огромном, величественном зале, где я лишняя!
Неожиданно хозяин замка подозрительно сощурился.
— Что вы хотите этим сказать?
— То, что я ужасно перепугалась! — выпалила девушка и, обняв землевладельца, ткнулась лицом в его грудь. — И до сих пор не могу прийти в себя.
— Успокойтесь, Ио-ли, — голос аристократа вновь стал мягким и заботливым. — Это всего лишь глупый сон.
— Хорошо, если так, — прерывисто вздохнула Платина и, отстранившись, попыталась «с надеждой» посмотрела ему в глаза. — Вы меня немного успокоили, Тоишо-сей.
— Пойдёмте ужинать, — улыбнулся он, беря её за руку.
В столовой, кроме управителя и начальника охраны, присутствовал ещё и дядюшка барона. Приёмной дочери бывшего начальника уезда пришлось приложить немало усилий, чтобы спрятать свой страх.
Хваро предложил тост за своего наставника. Но даже осушив чарку водки, Платина чувствовала, как внутри всё напряглось в ожидании чего-то нехорошего.
А Мукано, казалось, вовсе не обращал на неё никакого внимания, лишь время от времени скользя взглядом словно по пустому месту.
Вечером после ужина она зашла в покои хозяина замка и, потупив взор, сообщила о своём плохом самочувствии.
Встревоженный землевладелец предложил послать за лекарем в Букасо, но девушка попросила его не торопиться.
— Может быть, мне нужно просто отдохнуть?
— Это всё ваше купание, — недовольно проворчал аристократ.
— О нет! — горячо запротестовала собеседница. — У меня ничего не болит! Мне просто до сих пор не по себе. Простите, Тоишо-сей.
— Неужели вас так напугал этот глупый сон? — с тревогой спросил аристократ.
— Не знаю, Тоишо-сей, — не глядя ему в глаза, пролепетала Ия и торопливо вышла, на ходу гадая, что же ей предпринять этой ночью?
Она долго ворочалась на постели, перебирая разнообразные идеи и после недолгих размышлений без сожаления отказываясь от них. Одни казались слишком заумными, так что Хваро просто не поймёт намёка, другие, наоборот, чересчур прямолинейными, а по её задумке барон должен подумать, прежде чем догадаться.