— Думаю, госпожа имеет ввиду, что ей не стоит жить в главной башне.
Отпрянув от Ии, Хваро удивлённо вскинул брови.
Опасаясь новой вспышки гнева, она торопливо заговорила, смущённо потупив взор и нервно теребя пояс курточки для сна.
— Госпожа Сабуро рассказывала, что мёртвые всё знают. Зачем же тогда вашей матушке задавать мне такие вопросы? Я боюсь, она дала понять, что мне нельзя здесь жить до тех пор, пока я не обрету официальный статус.
— В замке много мест и без главной башни, — ожидаемо поддержал её Мукано.
— Да что вы такое говорите?! — возмущённо вскричал землевладелец. — Я так долго мечтал быть вместе с госпожой, а вы предлагаете мне вновь с ней расстаться?! Этого не будет! Я хочу, чтобы она всегда была рядом со мной!
— Простите, господин, — тут же пошла на попятную Платина, понимая, что особо напирать не стоит. Пусть любовница постепенно свыкнется с её переездом из главной башни. А немного погодя можно будет вновь вернуться к этому вопросу.
Но неожиданно вновь вмешался родственник, наставник и особо доверенный помощник аристократа.
— Вы же знаете, господин, как ваша благородная мать заботилась о строгом соблюдении правил приличия? И мне ясно, почему она так неодобрительно отнеслась к тому, что вы поселили молодую госпожу в покоях, предназначенных для супруги хозяина замка.
Барон недовольно засопел.
А старик продолжал своим бесцветным голосом:
— Она же и указала, где следует жить молодой госпоже, не нарушая моральных устоев.
— Вы имеете ввиду Дом за озером, где жил господин Самадзо? — догадался Хваро.
— Да, — кивнул собеседник. — Он как раз построен для близкого вам человека, но не являвшегося членом семьи. Если молодая госпожа поселится там, то это не вызовет недовольства у духа вашей благородной матери.
— Но это же так далеко! — возмутился землевладелец. — И не опасно ли молодой девушке жить одной в столь удалённом месте? И там же могила господина Самадзо. Госпожа испугается.
— Испугаетесь, госпожа? — с заметной иронией спросил старик.
— Как повелит господин, — потупив взор, с показным смирением пролепетала Платина.
Собеседник рассмеялся неприятным, каркающим смехом, словно сытая ворона на помойке.
— Молодая госпожа не побоялась сбежать из дома и в одиночку прятаться в лесу среди диких зверей. Так неужто она заробеет немного пожить в парке за оградой и под охраной вооружённой стражи? А чтобы ей не было так страшно, пусть служанка не отходит от неё ни днём, ни ночью. Там, кажется, две комнаты?
— Да, — хмуро подтвердил аристократ и посмотрел на приёмную дочь бывшего начальника уезда. — Ну что, вы готовы переселиться в Дом за озером?
— Я сделаю так, как вы прикажете, — Платина постаралась, чтобы голос её звучал ровно и невозмутимо, как у старого убийцы. — Но в Бирюзовые покои не вернусь.
— Хорошо, — с явной неохотой проворчал барон. — Я подумаю.
— Тогда я пойду, господин, — чуть поклонившись ему и по-прежнему игнорируя девушку, Мукано вышел из комнаты, прихватив с собой фонарь.
— Пойдёмте и мы, Ио-ли, — обнял её за плечи Хваро.
— Только… Тоищо-сей, — взмолилась беглая преступница. — Давайте… просто спать.
— Конечно, Ио-ли, — успокоил её хозяин замка. — Я же вижу, что вам нужно прийти в себя после всего случившегося.
Заботливо прикрыв девушку одеялом, любовница вдруг тихо проговорила, укладываясь рядом:
— А я тоже видел призраков.
— Где? — встрепенулась Ия. — В столице? Здесь? Где-то в другом месте?
— Здесь, — подтвердила собеседница, задумчиво глядя в потолок. — Это случилось после смерти мамы. Когда я приехал, её уже похоронили. Мне осталось только провести церемонию жертвоприношения на могиле. Я сделал всё как положено, но надолго задерживаться не мог и переночевал в замке только три ночи. Вот в последнюю ночь уже под утро я его и увидел.
— Отца? — догадалась Платина.
— Да, — подтвердила Хваро. — Он вышел прямо из стены. Высокий, сильный, в своих старых доспехах, что надевал иногда на праздник, но с непокрытой головой и почему-то без меча. Сказал что-то вроде: «Я встретился с твоей матерью, но ты к нам не торопись», — и пропал.
«Да это же тебе просто приснилось!» — пряча беспокойство за иронией, подумала девушка, а вслух сказала:
— Вы испугались?
— Нисколько, — без колебания ответила собеседница. — Я знал, что он не станет вредить мне мёртвым, если так любил живым.