Несмотря на долгое пребывание в этом мире, Платина крайне неохотно пользовалась ночным горшком, предпочитая ходить в уборную.
Когда она возвращалась обратно, дверь в кладовку приоткрылась, и оттуда выглянула заспанная физиономия Охэку.
— Это вы тут ходите, госпожа?
— Я, — ответила та, поднимаясь на сквозную веранду. — Вставай, поможешь мне одеться и сделать причёску.
— А чего так рано-то? — обиженно протянула собеседница, и Ия тут же вспомнила свою служанку в доме начальника уезда.
— Потому что так надо, — проворчала она, давя нарастающее раздражение. — И побыстрее, я тороплюсь!
— Да, госпожа, — кивнула простолюдинка, вновь скрываясь в кладовке.
Ждать она себя не заставила, но, помогая хозяйке облачиться в платье из тяжёлой, расшитой золотом парчи, не удержалась от вопроса:
— Господина хотите проводить?
— Да, — сухо подтвердила Платина.
— Так он, наверное, ещё не скоро поедет, — широко зевнула Охэку.
— А вот ты и проверь, — усаживаясь перед зеркалом, усмехнулась Ия.
— Это как? — служанка даже растерялась.
— Сбегай на конюшню и узнай, — стараясь говорить не терпящим возражения тоном, приказала приёмная дочь бывшего начальника уезда.
— Сейчас? — удивилась собеседница.
— Именно сейчас! — глухо рыкнула девушка. После предательства Оки она уже не так сочувствовала представителям угнетаемых классов, как в самом начале своего пребывания в этом мире. — Ну!
— Да, госпожа, — втянув голову в плечи, пролепетала служанка. — Слушаюсь, госпожа. Только как же вы?
— Бегом! — теряя терпение, рявкнула беглая преступница, вскакивая и замахиваясь для удара.
Резко присев, Охэку испуганной мышью выскочила из комнаты. Открыв окно, Ия увидела, как служанка торопливо шагает по тропинке.
— Я сказала — бегом! — крикнула Платина.
Оглянувшись, Охэку подхватила подол платья и рванула вперёд, сверкая бледно-серыми нижними штанишками.
— Вот же-ж! — выдохнула девушка, вновь усаживаясь на табуретку и начиная расчёсывать спутанные после сна волосы.
Видимо, устроенная ею выволочка благотворно повлияла на исполнительность простолюдинки. Едва приёмная дочь бывшего начальника уезда успела кое-как закрепить причёску золотыми шпильками, как во двор перед домом вбежала запыхавшаяся Охэку. Добежав до могильного холма, остановилась, переводя дух, помахала рукой и выпалила:
— Там уже коней седлают!
— Спасибо, — машинально поблагодарила девушка, бросаясь к двери.
Когда она примчалась к главной башне, там уже стояли четверо верховых. Кроме своего дядюшки-головореза, хозяина замка собрались сопровождать господин Тэворо со своим любовником и старый слуга Куюми. Правда, тот восседал на низеньком, пузатом ослике, но выглядел не менее важно и значительно, чем дворяне.
У ведущей к парадному входу каменной лестнице широкоплечий, бородатый слуга в коричневой куртке держал под уздцы знакомого вороного коня.
Заметив Ию, господин Мукано нахмурился.
— Зачем вы здесь?
— Я пришла проводить господина, — восстанавливая дыхание, ответила Платина, стараясь смотреть ему в переносицу и вновь ощущая противный, липкий страх.
— Ещё очень рано, — издевательски усмехнулся собеседник. — В такой час маленькие девочки должны крепко спать.
Один из геев-телохранителей презрительно фыркнул. Девушке показалось, что даже старый слуга землевладельца скривил губы в глумливой усмешке.
Ужасно, до зубовного скрежета хотелось огрызнуться, сказать что-нибудь хлёсткое, запоминающееся и обидное. Однако, то ли от растерянности, то ли из-за страха перед матёрым головорезом ничего подходящего в голову не приходило. Но самолюбие не позволяло оставить последнее слово за ними. Тогда пришелица из иного мира решила использовать другое оружие, тоже весьма популярное в просвещённой среде Благословенной империи. А именно: лицемерие.
— Даже малые дети ценят любовь и заботу, господин Мукано, — ханжески вздохнув, потупила взор Ия. — Не зря же неблагодарность считается величайшим позором в глазах людей и Вечного неба.
Выслушав её неожиданную отповедь, дядюшка Хваро раздражённо зашипел:
— Вы собрались учить меня основам морали?
— Что вы, господин Мукано?! — отпрянула приёмная дочь бывшего начальника уезда. — Как я, недостойная, осмелюсь делать замечания столь мудрому и милосердному благородному господину?! Я лишь объясняю свою причину появления здесь.
Произнеся это самым почтительным и заискивающим тоном, Платина краем глаза заметила, как переглянулись охранники, а старый Куюми одобрительно кивнул.