Следующие пару дней она провела как в санатории.
Утром слуги приносили с кухни курицу или немного мяса, к которому Платина добавляла собственноручно пойманную рыбу.
Но так долго, как в первый раз, на озере она больше не пропадала.
Потом шла на стрельбище. А однажды, когда возвращалась оттуда, заглянула на хозяйственный двор, посмотрела на каменную конюшню, птичник, свинарник, но встретив недовольного управителя, ещё издали поклонилась ему и поспешила ретироваться.
После обеда читала, учила стихи, метала ножи, пыталась вышивать и болтала с Охэку. Настроение портили только мысли о неумолимом приближение возвращения Хваро. Но девушка старалась думать об этом как можно меньше.
Солнце нещадно палило с самого утра, а к полудню жара сделалась совершенно невыносимой. Даже на стрельбище, стоя в тени, Платина успела пропотеть.
Закончив тренировку раньше обычного, она вернулась в Дом за озером и приказала служанке собрать всё необходимое для купания.
Пытаясь увильнуть от этого, Охэку заявила, что не успела приготовить суп.
Однако приёмная дочь бывшего начальника уезда осталась непреклонна.
— Потом сваришь. Я подожду.
Несчастной служанке осталось только скорбно вздыхать в ответ на подобное самодурство хозяйки и выполнять приказание.
Обмахиваясь бумажным веером, она озадаченно поглядывала на счастливо смеющуюся в воде Ию.
— И как только это у вас получается, госпожа?
— А ты попробуй, — предложила Платина. — В такую жару искупаться — самое милое дело. Сразу и сил, и здоровья прибавляется.
— Нет, нет, госпожа, — натянуто засмеялась собеседница. — Вдруг увидит кто? Ещё родителям скажут.
— Как хочешь, — пожала плечами беглая преступница и нырнула с открытыми глазами.
Вода оказалась довольно прозрачной. Во всяком случае, она смогла хорошо рассмотреть покрытое водорослями и какими-то затопленными корягами дно.
Оказавшись на поверхности, девушка сделала небольшой круг, а когда поплыла назад, увидела, как Охэку, сбросив плетёные из соломы сандалии и серые носочки, сидит на краю мостков, болтая в воде ногами.
Пребывавшей в самом благодушном расположении духа Ие вдруг отчаянно захотелось похулиганить.
Задержав дыхание, она нырнула и, проплыв метров десять, легонько схватила служанку за пятку. Вот только вместо того чтобы отпрыгнуть назад, с визгом поджимая ноги, простолюдинка подалась вперёд, не удержалась на причале и с воплем рухнула прямо на приёмную дочь бывшего начальника уезда. Рванувшись в сторону, та едва избежала удара о дно.
Несмотря на то, что вода в этом месте не доходила ей до плеч, Охэку, не переставая визжать, не смогла встать на ноги, погрузившись в озеро с головой.
«Захлебнётся же, дура!» — зло подумала Платина и, подскочив к служанке, подхватила её под мышки, рывком выпрямив в полный рост.
Дрожа, как перфоратор, сипя и отплёвываясь, она смотрела на хозяйку расширенными от ужаса, ничего невидящими глазами.
Мысленно костеря себя последними словами за неудачную шутку, Ия схватила Охэку за плечи и, тряхнув, рявкнула:
— Что с тобой?!
— Г-г-г-г-госпожа? — пролепетала перепуганная до смерти собеседница. — Это вы? А м-м-меня водяной дух за ногу схватил.
— Это я была, а не дух, — поморщилась пришелица из иного мира. — Пошутить хотела, прости.
— П-п-пожалуйста не надо так больше шутить, — восстанавливая дыхание, жалобно попросила несчастная простолюдинка.
— Не буду, — заверила Платина, успев многократно пожалеть о своей, как ей казалось, вполне безобидной проказе. — Вылезай давай.
Вот только сие оказалось проще сказать, чем сделать. То ли из-за пережитого стресса, то ли в силу врождённой неуклюжести, служанка никак не могла вскарабкаться на причал, то и дело сваливаясь в воду.
«Вот же-ж!» — привычно выругалась одними губами Ия, присела, погрузившись с головой, обхватила ноги Охэку под колени и рывком встала.
Коротко, но пронзительно взвизгнув, та однако быстро сообразила и, навалившись животом на гладко струганные доски, смогла забраться на причал.
Облегчённо переведя дух, Платина доплыла до лодки с навесом, но прежде чем проскользнуть под нависшую простынь, машинально огляделась.
Метрах в ста на берегу возбуждённо переговаривались две дамы средних лет в поношенных шёлковых платьях.
«Да и плевать! — фыркнула девушка про себя, забираясь в лодку. — Если и насплетничают Хваро, что я купалась, скажу, что было очень жарко, вот и не удержалась. Даже если и поругает, ничего страшного. Надо привыкать к семейным разборкам».