Заинтересовавшись, Платина подошла ближе. Действительно, здесь её любимые пирожные, ягодное желе и прочие сладости.
— Передай господину мою благодарность за заботу.
— Так он скоро придёт, — приторно улыбнулась собеседница. — Вот сами ему и скажете.
— Тогда надо греть воду для чая, — пробормотала приёмная дочь бывшего начальника уезда. Она рассчитывала, что служанка бросится ей помогать, но та лишь низко поклонилась и ушла.
Вновь оставшись одна, Ия посмотрела на уставленный вкусняшками стол и с предельной ясностью поняла, что все её мечты о комфортной жизни под крылышком любовницы рассыпались, как карточный домик под порывом ветра.
И дело не только в том, что Хваро её избила и унизила, и даже не в том, что подобное вполне может повториться.
Пришелица из иного мира могла бы смириться с тем, что Хваро — девушка, что из-за неё погибли люди, что и дальше придётся прятаться от властей всю оставшуюся жизнь, и даже со своим подчинённым положением. Хотя последнее будет труднее всего.
Но она вдруг осознала, что по сути стала рабой любовницы, её домашней зверюшкой. До сегодняшнего утра это не ощущалось с такой остротой. Но сейчас всё окончательно прояснилось, встало на свои места, и Платина твёрдо решила бежать.
Хотя, возможно, не окажись у неё денег господина Самадзо и чужих именных табличек, она бы не рассуждала столь категорично.
Вот только девушка пока не представляла, как это сделать? Необходимо всё обдумать и тщательно подготовиться. А пока вести себя так, чтобы любовница не поняла, что она хочет её бросить. Следовательно, необходимо ещё искуснее притворяться и правдоподобнее играть свою роль.
Поэтому она церемонно поклонилась хозяину замка, когда тот пришёл в сопровождении старого слуги. Куюми поставил на лавку у стола большую корзину с плетёной крышкой и, откланявшись, удалился.
— Не хотите ли чаю, господин? — потупив взор, предложила Платина.
— У вас щека распухла, Ио-ли, — негромко сказал землевладелец. — Я принёс целебную мазь. Она поможет.
— Благодарю, господин, — поклонилась девушка.
— Я же просил, когда мы одни, называть меня по имени, — голос аристократа дрогнул. — Да, я знаю, что виноват перед вами. Но я же уже попросил прощения! То, что случилось — это просто ужасное недоразумение! Посудите сами, что я должен был думать, увидев в вашей постели эту девчонку?!
«Если продолжу обижаться, он и разозлиться может, — с какой-то холодной отрешённостью подумала приёмная дочь бывшего начальника уезда. — Надо мириться, пока он чувствует себя виноватым».
— Понимаю, Тоишо-сей, — девушка улыбнулась одной половиной лица. — Вы так меня любите, что не смогли справиться со своими чувствами.
— Да, да! — обрадовался подобному объяснению барон. — Как будто затмение нашло. Кровь в голову ударила, и я забыл все наставления воспитателей, всё, чему меня учили. Мне так неудобно за свою несдержанность.
Прерывисто вздохнув, он достал из корзины маленькую фарфоровую баночку.
— Вы позволите?
— Конечно, Тоишо-сей, — прикрыв глаза, кивнула Платина.
Зачерпнув густую, буро-зелёную, похожую на вазелин, мазь, Хваро принялся аккуратно втирать её в щёку беглой преступницы.
— Вы просили меня узнать о судьбе ваших родственников, — негромко сказал он, бережно, самыми кончиками пальцев касаясь её кожи. — К сожалению, у меня плохие новости, Ио-ли.
— Говорите, Тоишо-сей, — приоткрыв один глаз, попросила собеседница.
— Ваш приёмный отец умер, — трагическим тоном сообщил хозяин замка.
«По твоей вине, козлина!» — зло подумала девушка и, пряча эмоции, торопливо поинтересовалась:
— Как это произошло?
— Он тяжело заболел ещё в Букасо, — принялся рассказывать аристократ. — Наверное, поэтому и не сбежал вместе с Набуро.
Вспомнив, что она ничего не должна знать о судьбе младшего брата бывшего губернатора, Платина встрепенулась.
— Господин Нобуро сбежал из тюрьмы?
— Да, — подтвердил барон. — Их сообщники перебили охрану, но ушёл с ними только Нобуро. Ваш приёмный отец остался. Настолько плохо себя чувствовал, что просто не смог сбежать. Но примерно месяц назад его всё же увезли в Хайдаро, где он и умер.
— Надеюсь, Вечное небо позволит ему переродиться, — пробормотала Ия одно из принятых среди аборигенов пожеланий.
Ей было искренне жаль Бано Сабуро. Это же он принял пришелицу из иного мира в свою семью, узаконив её пребывание в Благословенной империи, по сути дав вторую жизнь с не такими уж и плохими перспективами. По крайней мере, сейчас беглая преступница могла их оценить более объективно.