Зенчи тоже озяб. Ёжась и передёргивая плечами, он с трудом встал на ноги и направился к стоявшим у края оврага дворянам.
То ли он не мог спокойно сидеть, когда его спутники тяжко трудятся, спасая своё имущество, или просто хотел согреться работой, вот только Накадзимо, заметив его, досадливо махнул рукой.
— Иди отсюда, не мешайся!
Понурив голову, слуга медленно зашагал обратно к Ие.
Обхватив себя за плечи, та поинтересовалась:
— Далеко до города, Зенчи?
— Вроде как не меньше десяти ли, — ответил мужчина и громко чихнул.
Девушка тоже почувствовала, как у неё защекотало в носу.
«Километров восемь или девять, — перевела она местные меры расстояния в привычные ей. — По такой дороге на месте будем только часа через два. К тому времени я совсем окоченею и заработаю бронхит. А то и чего похуже».
Топтавшийся поодаль простолюдин шумно шмыгнул носом.
«А вот нечего было в спасателей играть, — зло упрекнула себя беглая преступница. — Сплошное слабоумие и отвага!»
Она с тоской огляделась по сторонам.
«Обсушиться бы где-нибудь. Или хотя бы костёр развести».
Дождь почти закончился. С неба падали лишь редкие, холодные капли, но в воздухе висела какая-то мелкая водяная взвесь.
По одну сторону дороги тянулся овраг, из которого трое понукаемых хозяевами коней, напрягая все силы, старательно тащили тяжёлый фургон, по другую поднимался заросший кустарником и редкими деревьями склон.
«Стоя ещё сильнее замёрзнешь, — подумала Платина. — Надо двигаться, хотя и сил нет».
— Куда вы, госпожа? — встрепенулся Зенчи.
Махнув рукой, Ия ответила, не в силах сдерживать нарастающую дрожь:
— Посмотрю, что там?
— Я с вами! — тут же заявил слуга.
Под ногами смачно чавкала грязь, холодя и без того окоченевшие ноги. Мокрая одежда противно липла к телу, а пейзаж вокруг почти не менялся. Тот же овраг и тот же, но уже не такой крутой склон.
Минут через двадцать такой прогулки сопровождавший её Зенчи предложил:
— Может, вернёмся, госпожа? Повозку, наверное, уже вытащили. Сейчас запрягут в неё какого-нибудь коня, и поедем дальше.
— Я тебя с собой не звала! — огрызнулась девушка, но понимая, что идея согреться на ходу оказалась не слишком удачной, сбавила тон: — Дорога одна, мимо нас не проедут.
— Так чего зря ноги под дождём бить, госпожа? — продолжал настаивать простолюдин. — И устали вы. Я же вижу.
— Сырой не промокнет, — мелко дрожа, ответила Платина, но всё же развернулась и тут заметила на склоне, метрах в пятнадцати какое-то тёмное пятно за редким кустарником.
Почему-то сразу вспомнилась ниша в скале, где они с Амадо Сабуро прятались, после того как ушли с места побоища на маноканской дороге.
«А вдруг там пещера?» — предположила Ия, сходя с дороги и углубляясь в заросли.
— Ну куда вы опять?! — взмолился Зенчи.
— Хочу посмотреть, — отозвалась спутница, поднимаясь по заросшему бурьяном склону.
— Да зачем вам туда?! — в голос взвыл слуга.
Но когда девушка оказалась возле зияющего проёма, слегка прикрытого сверху бахромой из травы и корней, предупредил:
— Стойте! Вдруг там зверь какой прячется?!
— Это у самой дороги? — усмехнулась Платина. — Вряд ли.
Но всё же, наклонившись, нашарила на земле камень величиной с кулак и швырнула его в дыру. Послышался глухой удар, и всё. Удовлетворённо хмыкнув, Ия шагнула вперёд, но её беззастенчиво отстранил слуга.
— Я первый пойду, барышня!
— Как хочешь, — пожала та плечами, отступая в сторону.
— Темно тут, госпожа, — очень скоро сказал мужчина. — Но никого нет.
Пригнувшись и отведя в сторону свисавшие корни, девушка оказалась в небольшом гроте глубиной около пяти-шести метров с низко нависшим каменным потолком. Напротив входа у противоположной стены громоздилась плоская куча веток и сухих иголок.
Очевидно, здесь уже кто-то останавливался, используя для подстилки сосновый лапник.
— Увидели, что хотели, госпожа? — спросил Зенчи и, не дожидаясь ответа, заканючил: — Пойдёмте отсюда.
— Костёр бы здесь развести, — пробормотала Платина. — Погреться.
— Да вы что?! — вытаращил глаза собеседник. — Разве же можно в такой-то дыре останавливаться?! Нам ехать надо! Доберёмся до города, найдём гостиницу, там отдохнём и согреемся.
«А по дороге я воспаление лёгких получу!» — мысленно возразила приёмная дочь бывшего начальника уезда, уже не в силах сдерживать зубную дробь.
— Ладно! — выдохнула она. — Пошли!