— Вот им и передадим, — не очень уверенно предложил приятель.
— Всё равно туда придётся идти ещё раз, — покачал головой Накадзимо. — Чтобы чиновникам показания дать.
— На это весь день уйдёт, — проворчал Таниго. — Или даже два. Если кто-нибудь из них вдруг захочет осмотреть место происшествия.
— Давайте просто оттащим их в лес, и всё! — предложил Сенто, искоса глянув в сторону сидящего на земле молодого человека.
«Так вот для кого они тут представление устроили!» — догадалась Платина, весьма удивлённая подобными рассуждениями спутников. Что-то раньше они законопослушанием не отличались.
— Эти подлые негодяи недостойны погребения! — продолжал ораторствовать «чёрный археолог». — Пусть их тела сожрут дикие звери, а души неупокоёнными призраками вечно скитаются по горам.
— Постойте, господа! — решительно вступил в разговор тот, кому предназначался весь этот спектакль. — Мой Ненджи отдал жизнь за господина. Теперь похоронить его — мой долг.
— Разумеется, господин Асано, — поспешил согласиться предводитель. — Мы захватим его тело с собой. Но с разбойниками возиться не будем. Наш осёл их просто не увезёт. Эти люди сами избрали для себя жизнь убийц и грабителей, так пусть и умрут также.
Дождавшись утвердительного кивка собеседника, он окликнул второго слугу:
— Зенчи, оттащи их подальше, чтобы не воняли.
— Да, господин, — поклонился тот, предложив: — Им бы головы отрубить и бросить отдельно. Слепые призраки меньше вреда принесут, а тут всё-таки дорога, люди ходят.
— Глупое суеверие, — фыркнул Таниго, но главарь кивнул в знак поддержки. — Поступай, как хочешь. Только оружие собрать не забудь.
— Не забуду, господин, — усмехаясь, пообещал простолюдин.
«Лучше бы помогли, чем столбами стоять, — мысленно проворчала Ия, наблюдая за тем, как Зенчи с трудом волочёт тело бандита в шёлковом халате. — У мужика ещё рана на лбу толком не зажила».
Хорошо ещё, что, закончив возиться с пострадавшим, к нему присоединился Кен. Вдвоём они быстро утащили труп в заросли.
— Вашего слугу, господин Асано, мы завезём в какой-нибудь храм, — предложил Накадзимо. — И попросим добрых монахов позаботиться о нём.
— Благодарю вас, — склонил голову молодой человек, попросив: — Не могли бы вы подать мои вещи?
— Конечно, — кивнул собеседник и не без усилия поднял два связанных между собой мешка.
— Госпожа, — тихонько проговорил Таниго, подходя к девушке. — Если мы ещё двух человек в повозку погрузим, ослу тяжело будет. Он и так её еле тащит. Это всё-таки не мул.
— Понимаю, благородный брат, — также негромко сказала Платина. — Я дальше пойду пешком.
— Если хотите, — усмехнулся он. — Могу посадить вас к себе.
— Спасибо, господин Таниго, — покачала головой Ия. — Не нужно.
Тут юноша достал из мешка шёлковый, расшитый яркими узорами мешочек, извлёк из него многократно сложенную бумагу и протянул главарю «чёрных археологов».
— Прошу вас, господин Накадзимо, принять от меня небольшой подарок.
— Что вы, господин Асано, — принялся, как и положено, отнекиваться тот, разворачивая небольшой, исписанный листок с ярко-красной печатью. — Сто муни! Да мы не сделали ничего достойного столь щедрой награды!
— Вы спасли мою жизнь, господин Накадзимо, — вкрадчиво напомнил молодой человек.
— Мы лишь исполняли свой долг, господин Асано, — продолжил ритуально отнекиваться собеседник. — Защищать подданных Сына неба от разбойников и грабителей — долг каждого дворянина.
— Тем не менее именно вам я обязан своим спасением, — настаивал юноша. — Прошу вас, господин Накадзимо, не ставьте меня в неудобное положение.
Он усмехнулся.
— Возьмите эти деньги и купите сильного мула, чтобы госпоже Харуко не пришлось и дальше идти пешком.
— Ну, если так, — рассмеялся довольный предводитель. — То я не могу отказаться. Завтра же сходим на рынок и купим самого лучшего мула!
— Я так вам благодарна, господин Асано, — воспользовавшись короткой паузой, вступила в разговор девушка. — Что готова пешком идти до Кафусё. Вы же спасли меня и сильно пострадали.
— Не думайте об этом, госпожа Харуко, — молодой человек встретился с ней взглядом, и сердце беглой преступницы предательски ёкнуло. Она словно тонула в этих прекрасных, голубых очах, так непохожих на бесстыжие гляделки Хваро. — Я сам виноват в том, что не сумел увернуться и угодил в овраг.
Платина смущённо потупилась, успев заметить, как главарь «чёрных археологов» недовольно зыркнул на её лжебрата.