Ставшего лишним осла не продали, навьючив на него часть груза. Глядя на его обиженную морду, хранившую выражение вселенской скорби и горького разочарования в человечестве, Платина с трудом удержалась от понимающей усмешки.
Вопреки опасениям, вонявший полынью порошок помог, и хотя бы блохи ей уже не досаждали. А соблазнённые медными монетками подавальщицы регулярно приносили в номер кувшины с тёплой водой. Так что покидая гостиницу, Ия чувствовала себя более-менее сносно.
Когда сопровождаемый всадниками фургон подкатил к жилищу лекаря, возле ворот уже стояли хмурый Кен с узлами и господин Асано. Держа пострадавшую ногу на весу, он опирался на настоящий костыль из светло-коричневого дерева: не только с поперечиной под мышкой, но ещё и с ручкой, торчавшей примерно на середине палки.
После обмена любезностями молодой человек первым делом спросил:
— Где похоронили моего слугу, господин Накадзимо?
«Надо же! — мысленно хмыкнула девушка. — Не забыл».
— На Западном кладбище возле храма Бандру, — ответил главарь «чёрных археологов», и беглой преступнице показалось, что в его голосе ясно прозвучали уважительные нотки.
— Я бы хотел принести жертву на его могиле, — неожиданно попросил юноша, торопливо пояснив: — Всё-таки он отдал за меня жизнь.
— Это был его долг, господин Асано, — назидательно произнёс собеседник, пообещав: — Мы туда заедем.
Сначала Платина спустилась на землю, чтобы не мешаться. Потом пострадавший с помощью слуг поднялся на переднюю площадку и прошёл внутрь фургона, где ему уже приготовили место на сундуке, положив сверху свёрнутое одеяло.
Когда он устроился, а Кен с Зенчи вышли, Ия смогла вернуться, устроившись на низенькой табуретке у противоположной стены.
Храм располагался за городом. В воротах их остановили, но шмон устраивать не стали, ограничившись проверкой именных табличек.
Ни в святилище бога, хранителя кладбищ, ни к могиле Ненджи девушку не взяли, оставив вместе со слугой у широко распахнутых и, видимо, уже давно не закрывавшихся ворот. Одна из створок сильно накренилась, упираясь углом в землю.
Пока Зенчи держал под уздцы лошадей господ, Платина с ленивым любопытством разглядывала низенькое здание с деревянными, выкрашенными облезлой красной краской колоннами и двускатной крышей, покрытой коричневой черепицей с серо-зелёными пятнами лишайников. Свисавшие кое-где колокольчики из потемневшей бронзы чуть покачивались под слабым ветром.
Сквозь распахнутую дверь Ия видела, как три монаха в просторных, коричневых балахонах, кивая обритыми на лысо головами, молились возле ярко раскрашенной статуи божества, изображавшей пожилого мужчину с вытаращенными глазами, пышной чёрной шевелюрой и такой же бородищей, клочьями торчавшей во все стороны.
«Неприятный тип, — усмехнулась пришелица из иного мира. — А чего ещё ждать с такой-то работой?»
В столь ранний час молящихся пришло немного, и все одеты более чем скромно. Во всяком случае, девушка не заметила ни одного клочка шёлка.
Низкими поклонами и настороженными взглядами они проводили группу дворян, один из которых неуклюже опирался на костыль, но вместе со спутниками отправился в обход святилища к уходившему вверх склону, густо покрытому могильными холмиками. Однако лишь возле немногих торчали из земли деревянные столбики, где писали имя умершего.
Похоже, последний приют здесь обретают бедняки, но не совсем нищие, а те, чьи родственники имели возможность заплатить за место на кладбище. Совсем уж нищих закапывали где придётся.
Подойдя к куче свежей земли, Накадзимо с соратниками отошёли в сторону. Опустившись с помощью Кена на колени, Асано замер возле неё в неподвижности. Слуга раздал всем стаканчики, наполнив их из коричневой, керамической бутыли.
Дворяне выпили, после чего молодой человек вылил остатки вина на могилу. Опираясь на руку Кена, юноша произнёс короткую речь. Из-за расстояния Платина не могла её слышать, но, судя по одобрительному качанию широкими полями шляп, присутствующие восприняли монолог вполне благосклонно.
Слуга подхватил Асано под локоть, и они направились обратно к храму. Во дворе их остановил старый, тощий монах. После короткой беседы с ним юноша достал из широкого рукава кошелёк и передал сверкнувшему лысиной служителю культа несколько монет.
Ия надеялась, что медных, но, расчувствовавшись, парень мог расстаться и с серебром.
В фургон грузились прежним порядком. Сначала девушка сошла на землю, потом слуги помогли Асано забраться на переднюю площадку.