Одной свободно девушке по местному торжищу бродить ещё не доводилось.
Она неторопливо прохаживалась мимо выставленных под открытым небом прилавков, рассматривала витрины лавок, прислушивалась к разговорам продавцов и покупателей.
Судя по ним, горожане продолжали бурно обсуждать недавний арест начальника уезда с губернаторским родственником и дерзкий побег последнего.
Тут мнения разделялись. Одни обвиняли его высокопоставленного родственника, а другие считали, что во всём виноваты их соратники по тайному обществу, свившему змеиное гнездо в их тихом захолустье.
Но все дружно жалели о том, что господин Сабуро впутался в эту неприятную историю, и переживали, как бы новый начальник уезда не оказался хуже старого.
Наткнувшись на прилавок, заваленный явно поношенным вещами, Платина, кое-как объясняясь с продавцом, приобрела три застиранные, но более-менее чистые тряпки, одну из которых сразу же обвязала вокруг шеи.
Возвратившись к знакомой цирюльне, Ия обнаружила, что её сообщник уже сидит на табурете, заботливо прикрытый грязным покрывалом, а пожилой мужчина в короткой серой куртке из добротного сукна, сосредоточенно хмурясь, елозит по его лицу блестящим, хищного вида лезвием.
На лавке поодаль сидели трое уже других, но тоже явно небогатых дворян. Очевидно, сей мастер специализировался на бритье исключительно благородных рыл.
Девушка сняла с плеч котомку, положила её на землю у стены и, усевшись сверху, принялась ждать.
Внезапно показалось, что кто-то назвал знакомую фамилию. Насторожившись, Платина прислушалась, машинально вытянув шею.
— Будь там господин Кимуро, он бы ни за что не оставил своего благодетеля в тюрьме. Всем известна его верность Бано Сабуро. Нет, в нападении на тюрьму он не виноват.
— Тогда почему он сбежал, и его никак не могут найти? — сварливо поинтересовался другой благородный муж.
— Кому же захочется отвечать за чужие проступки? — презрительно фыркнул первый. — Все знают, что тех наёмников прислал губернатор Нобуро, чтобы спасти своего брата.
— А Кимуро им помогал! — вступил в разговор третий. — Мне рассказывали, что той ночью Кимуро видели недалеко от канцелярии. Как только цензор узнал об этом, сразу же послал солдат его арестовать.
— Вы как будто меня не слушали, господин Свиро! — возмутился первый дворянин. — Господин Кимуро всю жизнь служил господину Сабуро. Он бы его даже на руках из тюрьмы вынес!
— Ему не позволили! — объяснил собеседник. — Наёмники поняли, что Сабуро не сможет идти, вот и остановили его. Поэтому господин Кимуро с ними дрался и даже убил одного из них. Но тут прибежали стражники, и другие наёмники скрылись вместе с братом губернатора.
— Я тоже считаю, что Кимуро был тогда в тюрьме, — поддержал его Свиро. — Но у него просто не получилось освободить господина.
— Вот и хорошо, — проворчал третий дворянин. — Тайное общество — это не какая-нибудь взятка, это самая настоящая государственная измена.
Он ханжески вздохнул.
— Надо же сколько лет все считали Бано Сабуро благородным и добродетельным человеком. Как же искусно он всех обманывал и притворялся.
— А я давно подозревал, что с бывшим начальником уезда что-то не так, — понизил голос Свиро.
— И почему же? — почти хором спросили собеседники.
К сожалению, ответа Ия так и не услышала.
Цирюльник наконец-то закончил приводить в порядок физиономию бывшего чиновника по особым поручениям, и его место занял дворянин, собиравшийся поведать приятелям жгучую правду о Бано Сабуро.
Поскольку собеседники проявили нешуточный интерес к его рассказу, он наверняка его продолжит, после того как мастер покроет ему щёки пенистым раствором. Вот только Рокеро Нобуро не собирался здесь больше оставаться и коротким взмахом руки приказал девушке следовать за собой.
Гладко выбритое лицо молодого человека покрывали красные пятна, на скулах ходили желваки, а глаза пылали еле сдерживаемым гневом.
Отойдя от цирюльни шагов на пятьдесят, он дал волю чувствам, процедив сквозь стиснутые зубы:
— Тупые недоумки! Негодяи! Как им такое только в голову могло прийти!
— Не кричите на всю улицу, господин, — недовольно проворчала Платина.
На рынке она уже слышала подобные суждения, поэтому нисколько не удивилась буйной фантазии местных дворян.
Зло зыркнув на неё, младший брат губернатора всё же заткнулся, но ещё какое-то время молча шагал, не разбирая дороги и не обращая внимание на шарахавшихся от него в стороны простолюдинов, окончательно придя в себя при виде двух склонившихся перед ним городских стражников.