— Куда? — тут же заинтересовался Гушак.
— Домой, — также лаконично ответила Ия. — В Каеман.
Окинув посетителя оценивающим взглядом, хозяин постоялого двора прямо и безапелляционно спросил:
— А ты кто?
Но, видимо, осознав неопределённость вопроса, пояснил:
— Ни на купца, ни на носильщика не похож. На бродягу вроде тоже. Ты из каких сам?
— Моя семья издавна считалась сонга, — беглая преступница постаралась изобразить скорбь. — Наши лавки в Каемане все знают. То есть знали. Что с ними теперь стало, мне неизвестно.
Она тяжело вздохнула и, зачерпнув ложкой гущу из супа, принялась сосредоточенно жевать.
— Так ты что же, после петсоры там ещё не был? — удивлённо вскинул редкие брови собеседник.
— Нет, — покачала головой переодетая девушка. — Пришлось… задержаться не по своей воле.
— Говорят, в Каемане и в Тарисакава никто не выжил, — глядя на неё с откровенной жалостью, сказал хозяин постоялого двора.
Не расслышав в последних словах вопроса, Платина продолжила насыщаться, а Гушак всё говорил, глядя куда-то мимо неё.
— Сколько же эта подлая болезнь горя принесла. Хоть до нас, хвала Вечному небу, не дошла да жизнь всё равно поломала. Раньше у меня всегда много народу гостило. Купцы останавливались, носильщики, дворяне. А сейчас, сам видишь, ты один. Слуг уже давно уволил. Своей семьёй управляемся, и всё равно себе в убыток. Как бы закрываться не пришлось. И двор-то сейчас никто не купит. А его ещё мой дед ставил. И всё петсора проклятая!
Добавив какое-то малопонятное выражение с упоминанием задницы, судьбы и женского начала, мужик в сердцах махнул рукой.
— Почему так, почтенный? — спросила Ия, утолив наконец первый голод. — Эпидемия вроде закончилась, и народа туда-сюда много ходит. Переселенцы опять же.
— Ходят, да не здесь, — хмуро проворчал собеседник.
— А чего здесь не так? — изобразила удивление девушка. — Дорога до города хорошая. Заведение у тебя приличное, и готовят вкусно.
В доказательство последнего утверждения она сытно рыгнула, прикрыв рот ладошкой.
— Так ты не знаешь? — удивился хозяин постоялого двора и, увидев утвердительный кивок, чуть понизил голос. — Про «стену мечей» слышал?
— Ещё бы! — криво усмехнулась приёмная дочь бывшего начальника уезда. — Из-за неё я и разорился.
Пропустив слова постояльца мимо ушей, мужчина зло рыкнул:
— Вот после неё по нашей дороге ходить и перестали! Осенью по нашей дороге люди шли, от петсоры спасаясь, а солдаты их из луков перестреляли. Народу побили без счёта!
Проморгавшись, он мазнул по заблестевшим глазам тыльной стороной ладони и сокрушённо покачал головой.
— И никого не похоронили, как положено по обычаям, а просто сожгли, чтобы демонов петсоры огнём истребить. Потом-то, конечно, солдаты кости собрали, закопали, чиновники обряд поминовения провели. Святилище Бандру, хранителю кладбищ, поставили. Моления по праздникам проводят. Да только говорят, души те до сих пор не успокоились, и злые, голодные призраки по тем местам ходят. На людей нападают, убивают и кровь пьют. Врут, наверное. Но купцы теперь стараются здесь не ездить, носильщики тоже другими путями стали ходить. Им боязно, а мне сплошной убыток и разорение!
Платина уже слышала эту историю, правда, в несколько иной редакции, но она и тогда её не испугала, не вызвав каких-то особых страхов в душе.
Выросшую на голливудских фильмах о зомби-апокалипсисах и прочих ходячих мертвецах, пришелицу из иного мира было весьма трудно смутить подобными наивными рассказами. Вот если бы она лично повстречалась с армией нежити, то, возможно, это её бы и впечатлило, а бесхитростные истории о каких-то неупокоённых упырях просто прошли мимо ушей, отпечатавшись в памяти лишь мимоходом.
Видимо, почувствовав равнодушие гостя, хозяин постоялого двора резко сменил тему, с надеждой поинтересовавшись:
— Комнату снимешь?
— А сколько возьмёшь? — вопросом на вопрос ответила Ия и, услышав цену, устало рассмеялась. — Я же не месяц у тебя жить собираюсь, почтенный. Мне бы только переночевать в тепле и под крышей.
— Тогда спи в зале, — с нескрываемым огорчением проворчал собеседник, пожимая плечами. — Всего лян возьму.
— А одеяло дашь? — с надеждой спросила девушка.
— Ещё один лян, — сообщил мужик.
— Согласен, — вздохнула Платина, напомнив: — Я просил чаю.
— Сейчас, — заверил Гушак, поднимаясь с табурета, и вдруг замер.
Ия тоже прислушалась.