Шагнув к окну, владелец заведения широко распахнул створки.
При бледном свете сумерек во всё ещё гостеприимно распахнутые ворота въехали два всадника в шёлковых халатах и широкополых шляпах, а за ними больший, запряжённый мулом фургон.
— Кчин! — во всю глотку рявкнул хозяин постоялого двора, бросаясь к двери. — Кчин!
Из ведущего на кухню прохода выскочил всклокоченный парнишка лет четырнадцати в грязном фартуке поверх серой, застиранной курточки для сна.
— Чего, отец?!
— Скажи матери, пусть принесёт ему фамасского чаю! — остановившись в дверях, крикнул мужчина, указывая в сторону переодетой девушки. — И возьмёт у него деньги за ужин. А я гостей встречать! Сегодня у нас удачный день!
— Ещё кто-то приехал?! — обрадовался отпрыск, но папаша уже выскочил во двор, бегом промчавшись по каменным ступенькам.
Приёмная дочь бывшего начальника уезда тяжело вздохнула. Она уже надеялась, получив обещанное одеяло, забиться куда-нибудь в уголок и спокойно поспать. А теперь придётся ждать, пока угомонятся заявившиеся дворяне.
Но платить за комнату всё равно не хотелось категорически. Прижимистое пупырчатое земноводное прямо-таки взвыло дурным голосом, напомнив путешественнице между мирами, что она пока лишь тратит деньги, и ещё неизвестно, когда будет их зарабатывать.
Не удержавшись от любопытства, Платина осторожно выглянула в окно.
Новые постояльцы ловко и почти синхронно соскочили на землю. При этом в руке одного из них оказался упрятанный в ножны прямой меч, до этого висевший на луке седла.
Возница взял мула под уздцы, а из фургона выбрался ещё один простолюдин средних лет в кафтане вроде того, что носила сама Ия, только поновее и гораздо чище.
Беспрестанно кланяясь, Гушак поприветствовал дорогих гостей.
Дворянин, выглядевший постарше, с тщательно выбритым, морщинистым лицом недовольно поинтересовался, почему во дворе так пустынно? И не дожидаясь ответа, усомнился в том, что собеседник способен обеспечить им достойный приём в своём заведении.
Тот почтительно, но твёрдо возразил, сославшись на многолетний опыт обслуживания путешественников, и клятвенно пообещал приложить максимальные усилия, чтобы сделать пребывание благородных господ под его крышей приятным и необременительным. Но просил дать ему для этого совсем немного времени, которое дорогие гости могут провести за чаем и сладкими закусками.
В ответ на столь цветистое заявление молодой дворянин с аккуратными усиками и бородкой, как у киношных мушкетёров, со смехом сообщил, что если им здесь понравится, они могут и задержаться на несколько дней.
Услышав дробный топот стремительно приближавшихся шагов, переодетая девушка обернулась. Подбежавшая к ней сухопарая женщина в стареньком, но чистом платье, поставив перед постояльцем поднос с наполненным кипятком чайником и чашечкой, потребовала:
— Три ляна! И давай быстрее, не видишь, у нас гости!
При этом она, вытянув шею, с надеждой смотрела в окно, наблюдая за тем, как супруг охмуривает новых визитёров, всячески расхваливая своё заведение.
— Кчин! — не глядя приняв медяки, позвала подавальщица сына. — Иди помоги отцу?
Громко переговариваясь, дворяне вошли в зал, заняли свободный стол и потребовали предоставить им как можно скорее еду, выпивку, баню, комнату для себя и конюшню для лошадей.
Откуда-то появился мальчик лет двенадцати и девочка не старше десяти годов. На кухне весело гремела посуда.
Залив сухие, скрюченные листочки горячей водой, Платина посмотрела в окно. Фургон скрылся из вида, а один из слуг приезжих вместе с Кчином вёл лошадей к конюшне, сложенной из камней и тонких, потемневших от времени брёвен.
Чуть позже в воротах появился лично хозяин постоялого двора в сопровождении мужчины и женщины самого крестьянского вида. Они помогли владельцу заведения прикрыть тяжёлые створки, после чего отправились куда-то за главный дом.
За время, проведённое в семье начальника уезда, его приёмная дочь успела привыкнуть к хорошему чаю. Да и бывшая подруга баловала её и Рокеро Нобуро вполне приличным напитком. Даже в тех харчевнях, где приходилось останавливаться по дороге из монастыря «Добродетельного послушания», Ия не пробовала такой бурды, какую подали здесь.
Потихоньку вылив содержимое чашечки на пол, она налила себе горячей воды из чайника и принялась пить мелкими глотками, смачивая по-прежнему саднившее горло и с удовлетворением чувствуя в груди разливающееся тепло.
Невольно прислушавшись к шумной беседе незваных гостей, Ия поняла, что те с азартом обсуждают чей-то крупный выигрыш в карточной игре. Но вот один из них, видимо, устав от ожидания, громко осведомился, ни к кому конкретно не обращаясь: