- Да. Я – гражданин мира. Мне везде будет комфортно. Только если я не буду один.
Я чувствовала на себе внимательный взгляд его темных глазах, но не открывала своих, силясь справиться с вдруг появившимся волнением в груди. С трепетом ждала продолжения его слов, но он, как и всегда, не спешил, желая, чтобы я сделала это за него, и всегда добивался своего. Однако в этот раз я решила не помогать ему, продолжая молча наслаждаться оставшимися минутами нашей свободы. Наконец Аслан сдался:
- Я хотел бы, чтобы ты была рядом со мной. Не только сейчас, но и когда мы повзрослеем. Ты стала очень важна для меня и, с годами, уверен, моя привязанность будет только расти. Не хочу тебя терять.
Первый раз Аслан говорил со мной о своих чувствах. Обычно это делала я, а он всегда отшучивался, избегая подобных разговоров. Рассказывал о своей семье, о том, как они с ним поступили, но никогда о том, что он чувствовал. Я знала, что дорога ему, хоть он никогда и не говорил об этом, но в глубине души очень хотела это услышать: знать, что я нужна.
Я открыла глаза и повторила его движение, повернувшись к нему. Мягко улыбнулась:
- Я тоже уверена в том, что с годами наша дружба будет крепчать, ведь нам предстоит расти вместе. И я бы тоже хотела, чтобы мы были вместе даже после того, как покинем эти серые стены. Я покажу тебе Нью-Йорк! Он такой прекрасный, особенно на рождество. Будем кататься на коньках в Центральном парке, есть хот-доги, а потом пойдем смотреть на елку в Рокфеллер-центре. Ты знаешь, там самая большая елка в мире! А еще...
Аслан слушал меня с легкой улыбкой, не перебивая. Затем подался вперед и коснулся моего лица, замер в таком положении и посмотрел мне прямо в глаза. Я замолчала и затаила дыхание, не понимая, что он собирается сделать, но сердце предательски забилось чаще. Он первый раз находился так близко. Аслан беззастенчиво водил тонкими прохладными пальцами по моему лицу, изучая его черты, словно видел впервые, медленно прочертил линию скул и обвел контур подбородка, дошел до губ и замер, а его темные глаза встретились с моими. Я несмело подняла руку, намереваясь тоже прикоснуться к нему, но он резким движением провел мне по кончику носа и вернулся на прежнее место.
- Ты такая грязнуля, Лале. Вся в пыльце перепачкалась.
Он больше не смотрел на меня, всячески избегая моего вопросительного взгляда. Я почувствовала, что покраснела, и тоже поспешила отвернуться, приняв прежнее положение.
- Около ворот растут желтые цветы. Их так много, и они очень красивые. Наверно это от них. Я наклонилась, чтобы понюхать их, но, как оказалось, зря. Они не пахли, а вдобавок еще и испачкали меня.
- А я уже говорил, что у тебя длинный нос, который ты любишь совать туда, куда не просят. Хотя желтый цвет тебе к лицу, - он потянулся и сел, оттянув ворот своей футболки, - Просто невыносимая жара. Если в лесу такое пекло, то же что творится за его пределами! Искупаться бы. Знаешь, мне бы сейчас подошла даже лужа, если та будет прохладной.
- В деревне есть река.
Аслан ошарашенно уставился на меня, по-прежнему оттягивая себя за воротник, и так и замер с ним в руках.
- Серьезно?! И ты молчала?!
- Я узнала об этом только вчера, от мисс Миллер. Захотелось больше узнать о деревне, по соседству с которой мы живем.
- И чего мы ждем? Пошли скорее, пока я совсем не расплавился.
- Не сегодня, нам уже пора возвращаться.
Аслан отмахнулся, поднимаясь на ноги.
- А как же дух приключений?
- Над ним взял верх дух нежелания быть пойманной за пределами территории.
- Какая ты скучная, - он скривился, однако, понимая, что я права, подал мне руку, помогая подняться, и мы направились обратно. По дороге мы не разговаривали, но, должно быть, думали об одном и том же – о том, что произошло между нами несколько минут назад, и к чему это может привести нас обоих. Одно я знала наверняка: мы ни за что не станем это обсуждать.
Глава 10.
За всеми этими событиями для меня незаметно пролетел год. Я привыкла к своей новой жизни, однако порой во мне вновь поднималась обида на оставшихся членов моей семьи, которые, как показали эти двенадцать месяцев, проведенные мною здесь, совершенно не стремились меня найти. Был еще один родной, хоть и не по крови, человек – мамина подруга, которая некоторое время жила с нами. Она относилась ко мне как к дочери, мама рассказывала, что та знала меня с детства, нянчила, когда я была совсем крошкой. У нее были свои дети, уже взрослые, однако они не общались, и она никогда не рассказывала почему, но каждый раз не могла сдержать слез, говоря о них. Поняв, что моя семья не придет за мной, я ждала, что бы это сделала Глория, но и она так и не появилась. Я старалась гнать от себя мысли и желание покинуть это место, ведь это означало бы расставание с Асланом, без которого я уже не могла представить своей жизни. Но когда они все же настигали, ему всегда удавалось отвлечь меня и поднять настроение. За нами прочно закрепилось звание самых несносных детей монастыря имени Сен-Мало и грозой все больше расстраивающихся нервов мадам Робер. Аслан придумывал все новые и новые изобретения, которые взрывались, шумели и даже умудрялись пролетать пару метров. Тогда как у других каждый день был похож на предыдущий, нас ежедневно ожидало новое приключение. Мы по-прежнему много времени проводили в нашем домике, но теперь еще периодически выбирались в деревню, которая оказалась очень старой и красивой, утопающей в зелени. Однако событие, произошедшее в одно ничем не примечательное ноябрьское утро, всколыхнуло даже нас с Асланом, не говоря уже об остальных. Все завтракали, переговариваясь между собой в полголоса, так что звук с шумом распахнувшийся двери заставил всех вздрогнуть и обернуться. Зашла мадам Робер, как всегда, идеально причесанная и с безукоризненной осанкой, а за ней плелся незнакомый мальчик. Она с улыбкой говорила ему что-то по-французски, но тот лишь хмурился и не отвечал. Мадам Робер подвела его к столу неподалеку от нас с Асланом и жестом велела ребята подвинуться.