— Нил? Ты разве с нами не едешь? — спрашивает мама, и в этот же момент рядом раздается девичий голос:
— Отэм, мы тебя обыскались! Где твой телефон?
Мы все поворачиваемся к миловидной блондинке, которая, бросив короткое “Здрасьте”, вплотную подходит к Отэм. Они о чем-то шепчутся, а я перевожу взгляд на маму.
— Так что?
— Я устал, хочу принять душ и отдохнуть, — отвечаю я, при этом пряча взгляд. Мне кажется, что мама как в детстве, может прочитать все мои мысли по глазам.
— Что ж, ладно. Мальчики, идемте. Нил, поторопись, мы подкинем тебя до шале, — бросает мама, застегивая куртку и удаляясь из ресторана.
— Мне пора, — говорит Отэм, и я поворачиваюсь к ней лицом. Рядом с ней уже нет блондинки. — Спасибо за сегодняшний день. У тебя очень милая мама.
Я улыбаюсь, склонив голову набок.
— Думаю, ты тоже ей понравилась.
— Учитывая, что я не претендую на место твоей избранницы, эта информация мне ни к чему.
И снова наступает момент, который можно было бы назвать неловким, но он таким не ощущается. Мы просто смотрим друг другу в глаза, и что-то такое витает вокруг нас в воздухе. Я не могу сказать, что это сексуальное напряжение, но определенно что-то есть. Как будто мы выстраиваем связь, пока еще непонятную ни одному из нас. Может, дружескую, кто знает…
— Пойдем, я провожу тебя, — приобнимаю Отэм за талию, а она качает головой.
— Друзья ждут меня на склоне. Мы хотим снять видео и фото для наших соцсетей. И покататься.
Я смеюсь. Это так по-девчачьи — каждое событие превращать в фотосессию, которой потом будут наполнять профиль в соцсетях.
— Сбрось мне ссылку на свою страничку, буду ставить тебе лайки.
— Да ладно, знаменитый футболист ведет страничку? — усмехается она.
— Неофициальную. У меня есть личная, скрытая, только тс-с-с, это большой секрет, — подмигиваю ей, понижая голос, а Отэм краснеет. Мы снова на мгновение замираем, и я понимаю, насколько близко склонился к ней. Расстояние такое, что до поцелуя пара взмахов ресницами.
— Гм, ладно, — прочистив горло, Отэм разрывает этот момент и отстраняется. — Сброшу, когда сделаю достойные фото.
Целую ее в щеку и делаю шаг назад. Взгляд Отэм блуждает, как будто она боится посмотреть мне в глаза.
— Что ж, я пойду, — говорит она и, подхватив доску со шлемом, обходит меня по широкой дуге и скрывается за дверями, ведущими к спуску, а я, проводив ее взглядом, иду к центральному выходу на парковку.
— Симпатичная девушка, — говорит мой брат, который, оказывается, все это время ждал меня возле двери. Я поднимаю на него вопросительный взгляд, и Лейтон кивает мне за спину. — Отэм.
— А, да, симпатичная, — рассеянно бормочу я, совсем запутавшись в своих симпатиях.
— Поехали?
— Да.
Мы выходим на улицу и садимся в машину, где мама неустанно говорит о том, что нам с братом пора уже завести семью, хвалит Отэм и Хлою, а я, пялясь в окно, пытаюсь понять, какая из двух девушек мне нравится больше. Если еще вчера я воспринимал Отэм просто как красотку, с которой здорово проводить время, то сегодня что-то изменилось. И все же мое сердце сильнее заходится от мысли, что через несколько минут я минимум на час окажусь в шале наедине с Хлоей. И черт его знает, что может случиться за это время…
Глава 11
Высадив меня возле шале, семья отправляется в супермаркет. Я, как могу, тяну время, медленно поднимаясь по ступенькам, сбрасывая в прихожей одежду и обувь. Тщательно помыв руки, взъерошиваю волосы и поднимаюсь наверх. Тишина в доме оглушает, я слышу только свои тихие шаги и сорвавшееся с катушек сердце. Оно пробивает грудину, и мне кажется, что я даже могу слышать треск костей.
Повернув ручку двери, медленно открываю дверь и бесшумно проникаю в комнату Лейтона и Хлои. Чувство стыда от вторжения затапливает по самую макушку, но не останавливает. Подхожу к кровати и смотрю на спящую Хлою. Она уютно свернулась клубочком, завернувшись в теплый плед. Из-под него торчит ее голая нога в белом вязаном носке.
Не понимаю, что такого в этих вязаных аксессуарах на ней, но в сочетании с обнаженной кожей это заводит. Она выглядит трогательнее и беззащитнее. Пробуждает во мне инстинкты, которым лучше бы уснуть вечным сном.
Я пячусь назад, пока не утыкаюсь в край кресла. Присаживаюсь и, упершись локтями в колени, сплетаю пальцы. Смотрю, как белеют костяшки. Их едва видно в тусклом свете ночника, и все же я вижу.