Убиваю время в ожидании брата прогулкой, которая позволяет мне еще раз взвесить все за и против. Черт его знает, что я творю, и стоят ли эти усилия того, что последует дальше, но я должен хотя бы попробовать.
Лейтон точен, как швейцарские часы. Он подходит к назначенному месту ровно в полдень.
— Я не знал, возьмешь ли ты кофе, так что на всякий случай сам прихватил. Держи.
Он передает мне один из двух картонных стаканов и приземляется рядом на холодную скамейку, которую я расчистил от снега.
— Почему мы не в теплом кафе? Здесь же околеть можно.
Я усмехаюсь, делая глоток кофе.
— Ладно бы я так сказал, потому что привык за год к жаре. Но ты в этом климате постоянно.
— Что за тайны? — проигнорировав мое замечание, спрашивает брат. — Не мог дома со мной поговорить?
— Нет. Хотел, чтобы… — не договариваю, что хотел оставить брату возможность встать и уйти, не выживая его при этом из родительского дома. Он сам все поймет. — В общем, я не буду тянуть резину. Хотел сказать тебе, что я влюблен в Хлою. Уже больше года. Намного дольше, чем вы встречаетесь.
— Не понял?
Боковым зрением вижу, что он повернулся лицом ко мне и чувствую, как прожигает своим взглядом мою щеку, но пока не нахожу в себе сил повернуться и посмотреть на брата.
— Я пересекался с Хлоей еще до вашей встречи, и она мне тогда понравилась. Когда вы начали встречаться, я не стал бороться за нее. А сейчас понимаю, что зря. Мои чувства никуда не делись.
— Между вами что-то было? — севшим голосом спрашивает Лейтон.
— Один раз.
Я не стану рассказывать о том, что произошло в шале. Моя совесть и так жрет меня каждую свободную минуту, не хочу еще добавлять к этому ненависть брата.
— Когда?
— Задолго до вашей первой встречи.
— Тогда какого черта вы разыграли этот цирк, делая вид, что не были знакомы?!
Он вскакивает со скамейки и выбрасывает почти полный стакан кофе в урну.
— Никто из нас не хотел тебя ранить.
— И ты считаешь, что солгав, оказал мне услугу?!
— Лейтон, — я тоже встаю, отставив свой стакан на скамейку. Вполне возможно, этот кофе станет последним, который мне принес брат.
— А она? — перебивает он меня. — Хлоя тебя любит? С чего ты вообще решил раскрыть карты?
Внутри меня все переворачивается, когда я вижу, как брат мечется передо мной, бросая взгляды по сторонам, как будто ищет какой-то якорь, за который можно зрительно зацепиться и остаться в моменте, не сойти с ума.
— Мне кажется, она тоже влюблена в меня.
— Охренеть, — медленно произносит он на выдохе и, отвернувшись, складывает ладони на затылке, сплетая пальцы. — Ты же помнишь, что я собрался делать ей предложение, правда? Что мы живем вместе, помнишь?
— Лейтон, я помню. Прости.
— За что ты извиняешься, говнюк? — резко разворачивается он и впивается в меня взглядом. — За что конкретно? За то, что снова отбираешь то единственное, что я думал, будет принадлежать мне?
— Я ни черта у тебя не отбирал! — рявкаю я. — Не перекручивай.
Мы всегда конкурировали. В спорте, когда дело касалось девушек, за внимание родителей, за оценки… Все, что происходило в нашей жизни, было превращено в соревнование. Несмотря на то, что Лейтон старше меня на пять лет, он всегда находил поводы щелкнуть меня по носу, доказывая, что он в чем-то лучше меня. Пока я не вырос и не понял правила игры. Тогда я начал обходить его почти во всем. Учеба мне давалась не так легко, как ему, но в подростковом возрасте не это казалось самым важным.
Девочки и успехи в спорте — вот где я был богом. Однажды, чтобы доказать свое превосходство над братом, увел у него девушку. Лейтон тогда был в ярости, а я надменно усмехался, показывая ему, что могу больше, чем он. По крайней мере, в двух сферах, где я уже достиг совершенства. Брат отошел от спорта, сосредоточившись на учебе, а я напирал на футбол. Сначала желая доказать ему, что я в этом лучший, а потом так увлекся, что стал профессиональным спортсменом.
Когда времена колледжа прошли, я осознал, что девочки любят далеко не только за мышцы и спортивные достижения, это отрезвило меня и заставило начать прокачивать мозги. Но к тому времени сыновья нашей семьи уже разделились на умного и красивого. Так что теперь перераспределить роли уже гораздо сложнее. И, каким бы умным я ни был, я навсегда останусь в глазах окружающих симпатичной грудой мышц. Так что еще неизвестно, кто в более выигрышной позиции: я или брат.
— Зачем она тебе? — спокойнее спрашивает Лейтон, засунув руки в карманы куртки. — Доказать мне, что ты можешь? Самоутвердиться за наш с Хлоей счет? Какую цель ты преследуешь, Нил? Я думал, ты уже успокоился.