— Ты не слышал, что я сказал? Я влюблен в нее.
— А я люблю! — ревет Лейтон, подаваясь вперед. Его шея под шарфом краснеет от напряжения. — Люблю, придурок! Не влюблен, твою мать! Я собрался жениться на ней! Тебе не кажется, что это немного важнее твоего желания в очередной доказать себе, что ты лучше меня?! Доказал. Молодец. Признаю поражение. Но к Хлое не лезь.
Он разворачивается, чтобы уйти, но мои слова заставляют его остановиться.
— Она тоже влюблена в меня.
— Когда ты это выяснил? — спрашивает, повернув голову в сторону.
— Пару дней назад. Лей, я хочу забрать ее в Майами. Отпусти.
— Она не собака на привязи, чтобы я отпускал. Если захочет — уедет, — совершенно убитым голосом заканчивает он и уходит.
Испытывая горечь и стыд, допиваю кофе и отправляюсь домой. Мне предстоит еще один неприятный разговор, а после можно забрать свою сумку и отправиться в аэропорт. Я хочу, чтобы у моей семьи была возможность обдумать эту ситуацию без моего присутствия. Чтобы они знали, что могут не сдерживаться в выражениях и чувствах. Потом, когда-нибудь, может, они поймут меня.
— Что тобой движет, Нил? — спрашивает мама после того, как я вываливаю на них с отцом эту новость. — Почему ты так поступаешь с братом?
— Мам, а почему я должен жертвовать своим счастьем ради его собственного? Потому что он мой брат? Но что насчет моего благополучия? Заслуживаю ли я счастья?
— Ты задаешь такие вопросы…
— Неудобные? — переспрашиваю я. — Слушайте, я не прошу вас выбирать между мной и Лейтоном. И прекрасно понимаю, что вы займете его сторону в этой ситуации, потому что это я тут отрицательный персонаж. Я рассказал вам все это только потому что считаю, что все должны знать правду. Если вся семья перестанет со мной общаться после такого, жаль, но я переживу. Мам, — беру ее ладонь в свои, — я просто хочу быть счастлив.
Она вздыхает. Отец продолжает молча смотреть на меня.
Поднявшись, целую маму в лоб и иду за своими вещами. Когда возвращаюсь, родители негромко переговариваются, судя по всему, обсуждая мой поступок, и замолкают, как только я появляюсь в гостиной с сумкой.
— Куда ты собрался? — спрашивает отец.
— В Майами.
— Но Нил, — возражает мама, вскакивая с дивана. — Тебе не кажется, что сейчас нужно остаться и сгладить конфликт?
— Нет, мам. Мне кажется, сейчас мне самое время вернуться домой, чтобы дать всем остыть.
— Хлоя поедет с тобой? — спрашивает она, подходя ближе и поправляя воротник моей утепленной рубашки.
— Надеюсь на это.
— Ох, дети, — вздыхает она и обнимает меня.
По дороге в аэропорт я набираю Хлою.
— Я поговорил с Лейтоном. У меня в кармане второй билет в Майами, вылет через четыре часа. Я понимаю, что это слишком быстро и неожиданно, но я буду ждать тебя в аэропорту.
— Что? — спрашивает она, не понимая, о чем я вообще говорю. Учитывая, что еще два дня назад я заблокировал ее и не хотел иметь с ней ничего общего, такое развитие событий ее шокирует.
— Я… — прерываюсь на полуслове, рановато для признаний. — Хочу, чтобы ты полетела со мной в Майами.
— В качестве кого? — вкрадчиво спрашивает Хлоя.
— В качестве моей девушки. Будем жить вместе.
Слышу ее нервный смех и тяжело сглатываю ком, вставший в горле.
— Это слишком стремительно, Нил. Невозможно разогнаться с нуля до сотни за такое короткое время.
— У гоночных машин это получается.
— Мы не они, Нил.
— Я принял решение и жду от тебя того же. Каким бы оно ни было. Только хочу, чтобы ты знала, я устал бороться с собой и своими чувствами, и хочу наконец стать счастливым. И точно знаю, что ты сделаешь меня таким. Приезжай, — говорю я и кладу трубку.
Не хочу заставлять ее объяснять мне, почему она не сможет приехать. Не хочу давить, хоть и понимаю, что ставлю ее в практически невозможные рамки. В Сиэтле у Хлои вся жизнь: работа, друзья, семья. А в Майами буду только я. И пока еще не уверен, что смогу покрыть все ее потребности. И все равно тяну ее за собой, надеясь, что стану для нее целым миром и помогу создать там новый.
Если она, конечно, приедет в аэропорт.
Глава 16
Проходя к телетрапу, я еще раз оборачиваюсь и стараюсь не скривиться от того, как внутри сжалось от тянущей боли. Она не приехала, так что мне стоит прервать всякие контакты с ней и продолжать жить.
Быстро заняв свое место в самолете, снова вношу Хлою в черный список и отключаю телефон. Знаю, что это выглядит словно поступок обиженного подростка, но я ничего не могу с собой поделать. Раз уж решил обрубить все концы, надо делать это резко и быстро, словно срываю пластырь.