Отпирая дверь, я настороженно оглядывался — не видит ли кто? Внутри гаража я тут же включил свет, чтобы проверить, не сбежали ли мои пленники. Нет. Здесь по-прежнему было пусто, холодно и сыро. Впустив Сашку, я запер дверь изнутри, а затем, держа наготове обрез, принялся отпирать подвал.
Говоря точнее, это был подпол — яма, накрытая крышкой, которую использовали при ремонте днища автомобиля. Крышка запиралась на щеколду. Иногда я складывал в подвал всякую рухлядь, которая могла пригодиться. Но после осенней уборки яма была пуста.
Откинутая крышка представила нашим встревоженным глазам не самое приятное в мире зрелище — скинхеды скрючились от холода, их разбитые рожи распухли, и кажется, кто-то из них наблевал в яме. Сашка не смог сдержать эмоций — в его речи прозвучали такие эпитеты и пируэты, что я бы ни за что не сумел повторить их. Скинхеды были в полубессознательном состоянии. Любой врач сказал бы: «Положение неудовлетворительное». Целые сутки они пробыли связанными, в холоде и голоде, избитые и просто уставшие. Я понимал это, но не чувствовал ни капли жалости. До сих пор перед моими глазами стояли лица девушек и парней, окровавленные, искажённые нестерпимой болью, застывшие навсегда. Эти два гада перебили целую кучу народа, и поубивали бы ещё, если бы я не вмешался. Похоже, и Сашка думал так же.
— Что будем делать с этими уродами? — в его голосе не было и тени сочувствия.
— Убивать их — нет смысла, — задумчиво ответил я, — тогда зачем было их сюда тащить? Вообще-то я хотел устроить что-то типа допроса. Но не знаю, как к ним подступиться, возможно, у тебя лучше получится.
— Кажется, ты переоцениваешь мои таланты! — покачал головой Александр. — Я тоже не знаю, как общаться с подобной мразью.
— Давай для начала вытащим их оттуда, а потом решим, — предложил я.
Сашка лишь хмыкнул и спрыгнул в яму. Осмотрев путы из скотча, он поднял на меня взгляд:
— Обоих сразу нам не вытащить…
— Это точно, — согласился — давай хотя бы одного для начала. Есть нож?
— Да, — Саша извлёк из кармана армейский нож и принялся разрезать скотч. Послышались стоны скинхедов, пытавшихся разминать затёкшие конечности.
— Молчать, козлы! — коротко приказал мой друг.
Вытащив пленника на поверхность, мы пинками загнали его угол гаража. Он, естественно, не сопротивлялся — сил не было. Второго мы оставили в яме, не забыв прикрыть крышку. Мало ли что, они парни крепкие.
О том, что здоровье и сила у них недюжинные, свидетельствовал тот факт, что они выжили сутки в таком холоде, без еды и медицинской помощи. Более того, оба были в сознании, а скинхед, извлечённый из ямы, даже умудрился самостоятельно сесть. Привалился к стене и зашёлся диким кашлем. Затем его скрутило в рвотных позывах, но пустой желудок лишь наполнил помещение смрадом.
— С чего начнём? — спросил я, с отвращением отворачиваясь от скинхеда.
— Вариантов много, — задумчиво сказал Сашка. — Но самое главное, надо узнать, зачем они это делали?
— Вы зачем народ стреляли, уроды, дебилы трахнутые? — эту фразу Александр проорал в ухо скинхеду, скрюченному на полу.
— Действительно — зачем? Слышишь, гнида? — спросил я, присаживаясь на корточки рядом с пленником.
Тот что-то нечленораздельно пробурчал, не открывая век заляпанных засохшей кровью.
— Повтори!
— Я… хочу, — скинхед сделал паузу и всхлипнул, — жрать.
— А хрен тебе, мать твою, так и разэдак. Как людей мочить, так у тебя силы были, — Сашка стукнул его носком ботинка.
Скинхед хрюкнул, вскрикнул, и его снова забило кашлем.
— Погоди, Саша, — отстранил я своего союзника.
То ли друг мой был слишком жесток к подонку, то ли я — слишком мягкотел, но у меня родилось более гуманное решение:
— Здесь неподалеку есть забегаловка. Сейчас я куплю там жрачку, принесу тебе, и ты нам все расскажешь. Согласен?
Скинхед кивнул опущенной головой. Собираясь выйти, я раздумывал — оставить здесь Сашку, или взять его с собой? Мало ли чего он натворит с пленником. Жалости в моём союзнике было ровно столько же, сколько во мне жестокости. Решив всё-таки, положиться на разум друга, я крикнул: «Сейчас вернусь» и вышел из гаража.