— Вы не пытались?
— Ага, пытался, два раза пытался, могу рубашку скинуть и показать, там от плетей следы есть. Князья ведь тоже не дураки, они смекнули, что после такого все разбегаться будут, а техники и подавно. Вот и перевели в крепостные. Всегда охраняли, а если сбежит кто, сразу поиск с собаками. Убивали не всегда, мастера-то нужны, чаще били сильно, плетьми пороли, а потом неделю на поправку и опять к станку.
— Как вы оцениваете возможность подъёма содержимого на поверхность? Это возможно? — спросил Греков, меняя тему.
— Возможность? — дед задумался. — Поднять можно, поднять всё можно, только вот силы… Смотрите, лифты там не работают, и починить их нельзя, тросы уже в труху рассыпались. По лестницам выносить можно сто лет. Есть ещё пандусы, там система была, вроде конвейера, можно по ней, всё лишнее отломать, потом цеплять грузы тросами и тянуть лебёдкой. Тяжело и долго, но всё же быстрее, чем по лестницам таскать. Тяжёлые станки только так поднимать, с этажа на этаж, а там уже на поверхность. Если надо, я сам готов систему подъёмников сделать, человек восемь дайте в подчинение, да материалов побольше.
— Думаю, такая возможность у вас будет, но потом. Пока нужна разведка. И ещё, вы сказали, что второй проход действует только в одном направлении, то есть, придётся обходить или разбирать завал?
— Да, чего там, можно и открыть. Там шлюз двухдверный, его просто взорвать можно, у вас-то такая возможность есть.
— Допустим, а кто живёт поблизости? Не придётся ли проводить работы, отбиваясь от аборигенов?
— До крайних поселений союза там километров сто было, но их теперь нет. Есть кое-какие хутора, человек по десять в каждом, но, вроде бы, не совсем дикие. Договориться сможете. А вот насчёт дороги не скажу ничего, в пути можно нарваться. Впрочем, у вас ведь солдаты есть, оружие, техника. Вам бояться некого. Можете конвои с воздуха прикрывать. Вообще, думаю так, что главная опасность не от людей исходить будет.
— Звери?
— Они самые, мутанты. Наши люди, кто в те места ходил, рассказывали. Есть там такие твари, что без пушки на них лучше не ходить.
— Может, байки?
— Увы, — вмешался Дэн. — Не байки. Я, несмотря на относительную молодость, изрядно помотался по миру. Кое-что успел посмотреть. В том числе то, что происходит в местах, покинутых человеком. Поверьте мне, мутантов предостаточно.
— Но большинство мутантов нежизнеспособны, — заметил Греков.
— А меньшинство очень даже жизнеспособно, повышенный уровень радиации подстёгивает мутации, а жесткий естественный отбор, который без человека вернулся на старые рельсы, способствует быстрому закреплению в популяции нужных признаков. Грубо говоря, девять из десяти волков, родившись с мутациями, умрут во младенчестве, а десятый, получив полезное изменение, выживет и даст большое потомство. А потом, через два-три поколения, в ходе близкородственного скрещивания, новые особи получат нужный ген от отца и матери, в результате признак проявится ещё лучше и даст совсем уж неоспоримые преимущества. Это новый виток эволюции.
— Верно бает ваш чернявый, — согласился дед, — я сам видел волков с пастью, как у крокодила. Да и чешуя на шее была. Тех, правда, постреляли, сам князь на охоту выезжал, так ведь другие могут быть.
— Что же, я думаю, что ваша помощь больше не потребуется. Когда будем извлекать содержимое складов, мы снова вас привлечём. Спасибо вам, Демьян Тимофеевич, можете идти. Приступайте к своим обязанностям.
— И вам всего доброго, — дед на удивление бодро поднялся со стула и зашагал к выходу. — Всё же не забудьте, когда на место придёте, возьмите меня. Страсть, как хочется посмотреть.
— Непременно, — сказал Греков уже в закрытую дверь.
Когда старик нас покинул, полковник какое-то время молчал, обдумывая дальнейший ход беседы, после чего повернулся к нам, залпом допил остывший чай в кружке и начал говорить: