— А где мы сейчас находимся? — спросил я, вытянув голову вперёд.
— На почти безлюдных землях, — прокомментировал Дэн. — Раньше это место было границей между Рязанской и Нижегородской областями. Отсюда двигаемся на северо-восток.
Такой ответ меня удовлетворил, стало гораздо понятнее. С географией республики я освоился, там всё просто, с одной стороны территория Донбасса, где почти не осталось жизни, с другой — река Дон, за которой Республике принадлежал только небольшой клочок земли в районе столицы, на севере полноценной границы не было, а на юге страна заканчивалась там, где начинались владения кочевников. Теперь присоединили задонские земли, но, опять же, без внятно выраженной северной границы. По условной линии Москва-Владимир-Нижний Новгород-Казань заканчивались земледельческие поселения и начинался непроходимый лес, где людей сложно было найти даже с воздуха.
— А что у нас с Москвой? — снова спросил я, Дэн ведь такое должен знать.
— Город почти полностью разрушен, его уже основательно поглотил лес, некоторый интерес представляли подземные коммуникации, но большая часть их сейчас разрушена или затоплена водой. Часть, впрочем, по нашим данным, ещё цела. Может быть, в будущем мы наведаемся туда и проверим их.
— А радиация?
— Радиоактивное заражение не держится так долго, на большинстве заражённых территорий сейчас можно жить, фон немного завышен, но всё в рамках естественного. А катакомбы под Москвой могут оказаться интересными.
— Не люблю я по пещерам лазить, — проворчал Иван, не отрывая глаз от дороги. — Да и размеры у меня не те.
— Есть тот, кто любит, — с улыбкой сказал Дэн. — Притормози вот тут.
Водитель резко ударил по тормозам, а когда машина остановилась, потянулся под сидение за дробовиком.
— Не нужно, — остановил его Дэн. — Это наш пятый участник экспедиции, он немного не в себе, но в катакомбах будет очень полезен.
Ошибку я разглядел только тогда, когда он показался из кустов в двух шагах от машины. Всё такой же тощий и костлявый, с трупным цветом кожи, одет в одни только шорты, физиономия недовольная, а в руке зажата обглоданная кость. Не говоря ни слова, он протиснулся в приоткрытую дверь, сел между мной и Стасом и принялся сосредоточенно обгладывать зубами мясо.
— Выбрось эту мерзость, — настойчиво велел Дэн. — Когда остановимся, покормим тебя, а сейчас выбрось, она воняет.
— Мяссссо не может вонять, — возразил Ошибка визгливым голосом, но мосол упрятал под себя.
— Выбрось совсем, — Дэн настаивал. — У нас будет много мяса, вот только есть его ты будешь жареным или варёным. А ещё будешь есть хлеб и кашу. Привыкай, сырое хуже усваивается, большая часть питательных веществ пропадает даром. Питаться сырым — неэффективно. Это ты запомнить можешь?
— Не-эф-фек-ти-вно, — проговорил по слогам Ошибка, гладя на Дэна ненавидящим взглядом, но кость всё же вынул и бросил в открытый боковой люк.
Дэн удовлетворённо кивнул и снова вернулся к созерцанию карты, я же, сжалившись над вечно голодным мутантом, дотянулся до крайнего мешка с припасами, вынул оттуда палку конской колбасы, отломил половину и предложил Ошибке. Тот принял порцию, подозрительно обнюхал, потом осторожно откусил и начал жевать. Физиономия постепенно расплывалась в улыбке.
Двигались мы со скоростью около сорока-пятидесяти километров в час. Дорога, несмотря на возраст, сохранилась, как место, где может пройти техника. Асфальт давно ушёл в небытие, но по самому центру трассы, насчитывавшей когда-то четыре полосы, оставалось относительно ровное место. В некоторых местах встречались промоины, иногда имевшие вид глубоких оврагов, ширина которых достигала метра и больше. Для нас подобное препятствие трудностей не составляло, гусеничная техника умеет перебирать через рвы, особенно, когда у неё перегружена задняя часть. Тем не менее, я каждый раз выходил наружу и тщательно, порой с нескольких ракурсов, фотографировал дефект дороги. После нас тут пойдут паровые машины, а возможно, и телеги. Для них дорогу придётся чинить.
Несмотря на изгибы дороги, до темноты нам удалось пройти значительное расстояние, километров двести пятьдесят, что по современным меркам было даже больше запланированного. На обед не останавливались, Иван прекрасно ел на ходу, а остальных никто не спрашивал, только двухминутные остановки на оправку.