- Иммунитет у меня 2,2 а болевой порог 1,3 так что Михайлов был неточен, - сообщаю я Андрею.
Доложили уже... понимаю, что это был вопрос времени, прежде чем кто-то из медикологов сообразит проверить мой уровень болевого порога, ну а заметив несоответствие по одному параметру, прогонят по всем тестам, тогда и с иммунитетом выяснят. Для пилотов, просто чтобы допустили к полётам, необходимый уровень обоих параметров - минимум восемь. Я всегда считал, что у меня хотя бы четвертый, потому и попросил Иссина исправить медицинскую карту. А первый... жуть... но это по крайней мере объясняет многое. И мои постоянные визиты в больницы в детстве, и то, что любое медицинское вмешательство причиняло дикую боль... Отвечать мне не хочется. Так как из-за напоминания Андрея мне опять становится страшно, а Андрей – эмпат, и легко «считает» мои эмоции.
Андрей внимательно смотрит мне в глаза, затем вздыхает и отводит взгляд, словно понимает, что со мною происходит. С другой стороны, он – один из немногих, кто действительно может понять, что я сейчас чувствую...
- Ладно, камрад, сдаваться не смей. И перезвони Стару потом, когда доберешься. Иначе мой побратим совсем расклеится, - говорит он мне.
Раз уж Андрей сам поднял вопрос о Раи...
- Зачем ты отстранил его от командования? Ты же знаешь, что он не виноват в случившемся! – сердито говорю Андрею.
- Потому, что коммандор-капитан первого ранга с полным допуском и в составе Совета в течение месяца должен иметь вдвое больше часов в патруле. Я мог бы потребовать, чтобы он прошел полное медицинское обследование, чтобы уменьшить обязательные для члена совета часы патрулирования по медицинским показаниям. Но боюсь, что его тогда вообще отстранят от полетов. А так - решение логическое и за тобой он на Рессате присмотрит. Не сердись, я всё ещё помню, как себя чувствовал, когда мою судьбу решали так, как твою сейчас. Начнёшь психовать, наделаешь ошибок. Увидимся, камрад, - Андрей улыбается мне и обрывает разговор.
Камрадом он меня зовёт по старой привычке: раз я вырос в Швеции, и с профсоюзами не ругался из-за зарплат на моих предприятиях, значит должен быть социалистом, а раз так, то я камрад – товарищ на шведском. Да уж, с учетом того, что Иссин на меня записал почти все предприятия Рессата, и я еще наследую власть в Империи возникает некоторая идеологическая дилемма. Но раз уж Андрей привык меня так звать, то пусть.
Глава 4
Монорельс ползет со средней скоростью в сто двадцать километров в час. И это, к сожалению, означает, что я опаздываю. Хотя обещал прийти вовремя. И зря обещал.
Ольга могла бы уже привыкнуть, что у меня всегда что-нибудь случается, и вовремя я прихожу очень редко, несмотря на способность к мгновенной телепортации. Или как раз из-за этой способности. Чисто психологически я всегда был уверен, что могу телепортироваться в любой момент. А сейчас, когда телепортация запрещена по медицинским показателям, и мне приходится добираться наземным транспортом, то, оказывается, что опоздания на десять минут - это ещё не предел. Я и на несколько часов опоздать могу.
Наверное, нужно было согласиться, когда Раи предложил подбросить меня до РРЦ на своем флаере. А не дурью маяться, пытаясь добраться до реабилитационного центра на монорельсе. Я начинаю злиться. И на этот еле передвигающийся с черепашьей скоростью монорельс, и на то что мне запретили телепортироваться, и на то, что я обязан явиться в РРЦ. Нет, пусть радуются что я вообще приду. Вовремя или нет, не все-ли равно?
Все-таки у меня тоже есть обязанности. Коммандор-капитан первого ранга просто не может пропасть надолго, вне зависимости от сложности ранения. Конечно, есть одно исключение – секретные миссии.
Например, недавняя отлучка в Империю нашей пилот группы вполне подпадает под это определение. Но на Рессате я дома, и у меня тут масса обязанностей и обязательств. Тем более теперь, когда я стал коммандор-капитаном первого ранга, получив в нагрузку несколько несовершеннолетних стажеров, которые тут же начали создавать мне проблемы, как я и Сэм в своё время создавали проблемы Давиду и Раи. Нет уж, пусть медицинский персонал РРЦ не надеется, что я буду приходить в их местный вариант гестапо вовремя! Пусть лучше радуются, что я вообще пришёл. Когда явлюсь.
Почему именно Сэм реабилитационный центр так обозвал, я не в курсе. Какие-то его обычные заморочки, русский сленг, который на другие языки не переводится, и понятен только этническим русским. И который я запоминаю по причине эйдетической памяти, а вот смысловую нагрузку его сленга и афоризмов я понимаю отнюдь не всегда, даже когда использую телепатию.