Тогда Шош встает и говорит:
– Ну так идем на Портленд-стрит.
Глава двадцать седьмая
Эрон Хакимян
– Молодой человек, мы ждем уже целых полчаса, – заявляет мне Дамблдориха. – Вы обещали установить нам карточный столик.
– Позже, – говорю я. – Мы заняты.
У старой кошелки голос скрипучий, как коробка передач на ушатанном грузовике.
– Не похоже, чтобы вы были так уж заняты. Пасетесь у тележки с закусками и лопаете печенье вместо того, чтобы раздавать его постояльцам.
– У нас тяжелая работа, – притворяется возмущенным Питон. – Вы что, хотите, чтобы мы делали ее на голодный желудок?
– Бабуль, расслабьтесь, – советую я Дамблдорихе. – Через пять минут все будет.
Понятное дело, работать на Портленд-стрит приблизительно так же весело, как совать руку в измельчитель для мусора. Одно хорошо – можно от души поприкалываться над здешними стариками. Эта бабуля, например, все утро капает нам на мозги, требует поставить в комнате отдыха еще один карточный столик, чтобы ей было где играть в бридж с тремя другими такими же сиреневыми одуванчиками. А мы знай себе отбрехиваемся и ржем между собой. Пять минут? А пять часов не хочешь? Или пять дней? А если бабуля чем-то недовольна, пусть идет и сама раскладывает свой столик. Отличное занятие – особенно когда у тебя фигура борца сумо.
Обломавшись в очередной раз, бабуля плетется в комнату отдыха. Мы с Питоном чуть не лопаемся от смеха. Нет, рано или поздно мы все сделаем – за минуту до того, как у нее окончательно лопнет терпение. Это целое искусство – уступить ровно в тот момент, когда она уже собралась идти стучать на нас медсестрам.
Мы снова стали хомячить печенье, но тут Питон пытается сцапать последнее шоколадное, я хватаю его за руку, и в итоге мы оказываемся на полу. Нам дико смешно. Печенье мы по ходу дела раздавили, и оно не досталось никому.
Мы стоим и отряхиваемся от пыли и крошек, когда вдруг в коридор влетает Чейз. Он несется сломя голову и явно очень куда-то торопится. После той стычки на футбольном поле он перестал ходить на исправительные работы, хотя и ходил-то сюда не на них. Он то ли снова решил бесплатно поработать, то ли явился в гости к звезде своего клипа, самому гнусному из Дамблдоров, чересчур расплодившихся в здешнем заповеднике.
Своим острым глазом Питон первый замечает оттопыренный карман. Если бы из кармана не выглядывал кусок тряпки, мы решили бы, что у Чейза там бейсбольный мяч.
– Эй, Эмброз, – окликаю его я. – Ты чего тут забыл?
Он не отвечает и пытается молча нас обойти.
Питон перегораживает ему дорогу.
– Тебе человек задал вопрос.
Чейз снова пытается пройти мимо, и я тоже встаю у него на пути. Чейз действует как раннинбек на футбольном поле: нагнув голову, пытается прорваться между нами. Но мы с Питоном неплохие лайнмены – мы блокируем и останавливаем его. В игре я попытался бы отобрать у него мяч. А сейчас наклоняюсь и выдергиваю из его кармана белую тряпку.
Тряпка оказывается кухонным полотенцем. У меня в руке оно разворачивается, из него что-то вываливается и звякает о мозаичный пол. Золотая звезда, голубая лента… Так это медаль вредного старикашки! Чейз бросается на нее всем телом, как на потерянный в нападении мяч. Мы с Питоном придавливаем его сверху.
– Две трети наши! – рычу я Чейзу в ухо.
– Она принадлежит мистеру Солвэю!
– Ему она не нужна! – бурчит Питон. – Он, поди, и не помнит, что у него была медаль.
Каким-то образом Чейзу удается выкарабкаться из-под нас и с медалью в кулаке подняться на ноги.
– Все равно она тебе не достанется, – говорю я. Это не угроза, я просто сообщаю ему ценную информацию. – Мы по-любому ее у тебя заберем.
Пока он молча стоит, прикидывая варианты, в коридоре снова появляется Дамблдориха.
– Что здесь происходит? Пять минут уже давно прошли. Нам нужен карточный столик. И не потом, а прямо сейчас.
– Я все сделаю, – говорит Чейз и с медалью в кулаке провожает Дамблдориху в комнату отдыха.
Питон хочет было пойти за ними, но я его останавливаю.
– Слишком много свидетелей. Потерпи. Долго он там отсиживаться не сможет.
Мы, как стервятники, наблюдаем за ним в открытую дверь. А то еще спрячет медаль, чтобы вернуться за ней потом, когда нас здесь не будет. Она у него в правой руке. Складной столик и стулья он устанавливает, не разжимая пальцев, которыми ее держит. При этом краем глаза Чейз все время поглядывает на нас и наверняка замечает мою усмешку, которая означает: Мы тебя все равно достанем, даже если придется ждать до следующего ледникового периода.
– Ему крышка, – радостно шепчет Питон. – Оттуда только один выход – мимо нас.