Что-что?
Это были совсем не те слова, каких ждал от нее мистер Ландау, но зато они были совершенно искренними. И уж я-то точно не ожидал услышать, как Шошанна употребляет в мой адрес словосочетание «хороший человек».
Не поймите меня неправильно. Если я получу прощение от Уэберов, чудовищный груз свалится наконец у меня с плеч. Но пока я совершенно сбит с толку. Ничего подобного я не ожидал.
– Это все замечательно, мисс Уэбер, – говорит судья Гарфинкл. – Но наши слушания посвящены совсем другому. Чейз обвиняется в краже медали Почета, принадлежащей мистеру Джулиусу Солвэю. При этом факта кражи не отрицает никто, в том числе сам Чейз.
– Но разве вы не понимаете? – умоляющим голосом говорит она. – Как я ошибалась в Чейзе, так может ошибаться кто угодно. Даже судья.
– Спасибо за ваши показания, – говорит он Шошанне. – Давайте продолжим. Нет ли еще желающих высказаться в пользу этого молодого человека?
Ответом ему становится громкий скрип стульев и шарканье ног. В следующий момент я понимаю, что все до единого собравшиеся в зале суда – школьники, учителя и родители – дружно встают и направляются к свидетельскому столу. Сидеть остаются только мои родители и мистер Ландау. Остальные выстраиваются в очередь к ошарашенному приставу: члены видеоклуба, которых я постоянно доставал; учителя, которым срывал уроки; футболисты, считавшие меня предателем; и даже Джоэл и его родители.
Я не верю своим глазам – практически все мои знакомые ждут своей очереди поддержать злобного задиру, не заслуживающего ничьей поддержки. Они кивают мне, машут руками, показывают большие пальцы, мол, все будет хорошо. Но скоро эта картина теряет четкость и начинает расплываться – у меня на глаза наворачиваются слезы. Я с самого начала боялся расплакаться на суде – но никак не из-за того, что происходит сейчас. Такого я в жизни не мог себе представить.
Я до боли прикусываю губу, и зрение немного проясняется.
– Спасибо, все понятно, – говорит судья Гарфинкл, окинув взглядом толпу. – Я весьма впечатлен и не отрицаю, что молодой человек, по всей видимости, кардинально поменял свою жизнь. Но мы разбираем серьезное преступление, к тому же совершенное лицом, за которым уже числится правонарушение. Чейз, вы можете гарантировать, что вы больше не являетесь тем человеком, который украл медаль?
Спасение кажется таким близким – только протянуть руку. Всего-то надо сказать «да» – и я свободен. О таком исходе суда я даже не мечтал и уж тем более ни на что похожее не рассчитывал. Хотя с другой стороны…
Откуда мне знать, что я действительно стал на сто процентов другим? Ведь с каждым проблеском воспоминаний мне все яснее, что прежний и нынешний я – это не два разных Чейза. Разве я имею право утверждать, что «больше не являюсь тем человеком, который украл медаль»?
Но это, разумеется, не должно помешать мне сказать судье ровно то, что он хочет услышать. Прежний Чейз именно так бы и поступил – выбрал бы легкий путь, как я тогда в кабинете директора Фицуоллеса. Схитрю ли я или солгу – неважно, главное, выйду сухим из воды.
Это будет означать, что я ничуть не изменился. Ну и что, судья Гарфинкл все равно не будет об этом знать.
Но я-то буду!
И тут я понимаю, что быть честным с самим собой важнее, чем обмануть судью, который может послать меня в исправительный центр.
Я медленно качаю головой.
– Простите, ваша честь, но я не могу этого гарантировать. Ощущаю я себя другим, и меня не тянет делать то, что я делал раньше. Но человек, который украл медаль, был частью меня. Я не могу утверждать, что навсегда от него избавился.
По залу суда словно проносится порыв ветра – все, кто там есть, одновременно ахают. Шошанна. Джоэл. Брендан. Мои родители.
Судья Гарфинкл тяжело вздыхает.
– В таком случае, Чейз Эмброз, у меня не остается выбора. Суд выносит решение передать вас органам ювенальной…
– Эй, а ну притормозите!
За переживаниями и суматохой никто не заметил, что двери зала заседаний распахнуты. И теперь в них, опираясь на ходунки и еле переставляя ноги, появляется герой войны мистер Джулиус Солвэй. На нем его единственный парадный костюм, на шее – начищенная до блеска медаль Почета. Судя по выражению горящих глаз, он готов, если понадобится, свернуть любые горы.
– Полагаю, я вижу перед собой мистера Солвэя, – обращается к нему судья. – Садитесь, сэр.
– И не подумаю, – задиристым тоном отвечает мистер Солвэй. – Весь этот кипеж вы подняли из-за одной идиотской медали! Так вот она, у своего законного владельца. Все. Дело закрыто. Расходимся по домам. Сегодня у нас на Портленд-стрит на ужин тако.