Кто эти самые «эти» Карлу Павловичу объяснять не пришлось. Он уже расслышал тихие матюки в ночи.
Эпизод 7. Так вот оно что!
На радостях, Михалыч подскочил увядающим козликом к забору, протянул руки вверх, как в молодости. В шейном отделе что-то хрустнуло, в глазах потемнело и на этом все.
Пока Михалыч прыгал навстречу своей очередной кончины, в маленькой пыльной подсобке тихо плакала Клеопатра Анисимовна. Она не знала, куда ей деться и что делать, ведь таких знатных глюков она уже давно не ловила. Даже во времена своей бурной молодости, когда здоровый организм влегкую принимал на грудь незамерзайку, она не испытывала настолько острых ощущений.
Ей мерещилось, будто она и не она вовсе, а мужик! Да не абы какой, а их свой человек - Михалыч. Клеопатре Анисимовне чудилось, что в один момент она улетает на мягком облаке, а внутрь, к честно украденному у медсестры и выпитому спирту, приходит Михалыч. Потом все плывет, как после дорогого коньяка, а когда проходит, то ничего не происходит. Странно это, загадочно. А от этого очень грустно. Давно уже она не была в таком тесном контакте с мужчиной, как сейчас. Но контакта хоть и хотелось, но не такого. Что делала ситуацию еще печальнее.
Печально было не только уборщице. Иногда, просыпаясь в теле Клеопатры Анисимовны, Михалыч ощущал себя очень грустным и разбитым. Но всегда это списывал на эффект, который алкоголь оказывал на тело уборщицы. Вот и сейчас, очнувшись в своем очередном посмертии, Михалыч почувствовал грусть-тоску.
Ему тоже было, мягко говоря, невесело. Только он хотел уцепиться за надежду в лице отца-родителя, как смертушка настигла его самым неожиданным образом. Михалычу стало жутковато. Вдруг, в следующее его воскрешение Карл Павловича не будет? А если это все обыкновенные глюки? Вопросов было много, ответов значительно меньше.
Хотя. Родитель еще должен был быть на месте! Пьяный мозг с трудом, но соображал. Теперь осталось доползти до поставщика Чупакабры и ухватиться за него, как за спасательную соломинку.
Карл Павлович в растерянности уставился на бездыханный труп. От испуга он сам не понял, как перебрался через ограду. Опасность сквозила во всем, куда ни глянь. Поблизости матерились мужики, которые пробрались в садик непонятно за чем, под ногами валялся бездыханный сторож, а где-то в детском саду притаилась Чупакабра.
От эмоций брови Карла Павловича зашевелились особенно быстро. В своей жизни он многое повидал. Не даром был главой научно-исследовательского зоо-института и периодически ездил в опасные экспедиции для изучения новых видов животных. Вот и сейчас. Поиграв бровями, он немного успокоился и принял решение пробраться внутрь детского сада, чтобы оценить обстановку, вызвать полицию со скорой помощью через стационарный телефон. Ему не хотелось светить свой личный номер из-за таких щепетильных вопросов.
- Палыч…Палыыыч! – Карл Павлович только собирался постоять немного для приличия над хладным трупом, как услышал пробирающий до дрожжи женский голос.
«Надо бы перевести Павлушу в другой садик от греха подальше» - подумал неверующий Карл Павлович и постарался затаиться в ночной темноте. Он увидел, как из детского садика выходит неясная фигура. Лохматая голова, трясущиеся руки и лохмотья вместо одежды – это точно был не человек. Картину усугубляли алкогольные пары, которые доносил легкий майский ветерок. Нечто приближалось уверенно. Пошатываясь и запинаясь, но довольно верно шло в его сторону.
С его приближением Карл Павлович начал узнавать в Этом местную уборщицу, которая была известна своим несдержанным алкогольным возлиянием.
- Клеопатра Анисимовна, рад видеть вас. – осмелился подать голос Карл Павлович.
- Палыч, это я, Михалыч. Помоги мне.
Карл Павлович, хоть и с опаской, но подчинился. После недолгого разговора картина стала ясна. Это было удивительно и непостижимо!
Оказывается, сторож Михалыч застрял во временной петле. Он умирает в своем теле и переселяется в тело пьяной уборщицы, когда же Клеопатра Анисимовна трезвеет, то Михалыча отбрасывает обратно во времени и все начинается заново.
- Так получается, что вы уже умерли и ваша душа заимствует другое тело? Разве Клеопатре Анисимовне нравится такое? — спросил задумчивый родитель Павлуши, но ему никто не ответил.