«Протрезвела» - подумал он. Вопрос остался без ответа. А Михалыч остался без тела и вновь отправился в начало петли.
Эпизод 8. Рассудительный
- Эх раз, еще раз … в последний раз! – сжал кулаки Михалыч и поднялся с места.
Наученный опытом, он двигался категорически осторожно. Ветка, пробившая череп, черенок от лопаты, швабры, граблей, спотыкание на месте, сердечный приступ, кашель, головокружение и еще многое, что он не пережил. Все это научило его грации кошки и ловкости картошки. Теперь у него нет права на ошибку. Михалыч оглянулся по сторонам, и слава оладушкам, увидел смутную фигуру Крала Павловича. После разговора он крепко зауважал родителя, найдя в нем поддержку.
Как и прежде, Карл Павлович остановился у забора. На этот раз Михалыч был готов.
- Палыч, залезай тихонько. Это я, Михалыч. Щас все расскажу. – сразу выложил все сторож.
Время поджимало и размазывать сопли желания никакого не было. Когда растерянный и пока еще неуверенный Карл Павлович перелез через забор, Михалыч добрым жестом пригласил к себе, усадил на самое почетное место и изложил всю историю, которую уже рассказывал в другой жизни. Карл Павлович был озадачен и тихо сидел, а брови шевелились.
- Ну что ж, уважаемый Михалыч. Могу сказать, что вы переживаете невероятную ситуацию. Фантастическую, не побоюсь этого слова.
- Палыч, мне уже без разницы. Как выбраться-то, а? – Михалыч очень надеялся, что светлый ум родителя Павлуши сумеет помочь ему выбраться из того темного и глубокого места, в которое он угодил.
- Клеопатра Анисимовна, она все еще жива?
- Да что ей сделается, конечно.
- Не чувствовали ли вы каких-то изменений, находясь в ее теле?
- Ну переживает она сильно. Водка закончилась, наверное.
- Не может ли быть такого, что Клеопатра Анисимовна никуда не уходит, а тоже остается в теле, пока вы туда перемещаетесь? Просто из-за опьянения у нее нет сил противостоять вам и ей приходится терпеть соседство?
— Это что же получается, я ее тело краду на самом деле?!
Михалыч был честным человеком и ничье тело красть не собирался. Оно само как-то получалось.
- Если размышлять дальше, то по всему выходит, что вы уже умерли. Прошу прощения, – брови Карла Павловича извинились за него. – По вашему рассказу, вы умерли еще в первый раз, а дальше, по стечению обстоятельств, лишь повторяли один и тот же промежуток времени. Если разорвать петлю, то вы не сможете больше жить, как Михалыч, сможете только, как Клеопатра Анисимовна.
- Анисимовна, – машинально поправил Михалыч, и осекся.
Он не хотел оставаться алкоголичкой-уборщицей и тем более, знать, что в этом теле остается запертой ее душа. А если на трезвянку она бунтовать будет и захватит назад свое тело? Это же вечная война. А что люди скажут? Шизофрения. Нет, он так не хотел.
- Как же мне быть? – смиряясь со своей участью, спросил Михалыч.
- Выполнить свой долг, из-за которого вы застряли, а потом решить, кто вы: мертвый Михалыч или живая Клеопатра Анисимовна.
Выбор стоял не легкий. Однако, Михалыч, хоть и прожил свою жизнь не особо придерживаясь принципов, но понятия правды и справедливости имел.
- Решено! Буду мертвым Михалычем! Только, Палыч, грамоту мне какую выпиши, чтобы, значит, моя смерть не была напрасной.
На том и договорились. Оставалось исполнить долг перед судьбой и спасти Чупакабру. Почему-то им обоим казалось, что вся соль именно в ней.
Эпизод 9. Заключительный
Прохладный майский ветерок скрипел сквозь щели на крыше детского временного содержания детей, а Михалыч и Карл Павлович скрипели своими костями. Один был уже довольно в преклонном возрасте, а другой, кроме поездок в экспедиции, почти не двигался, сидя в своей уютной лаборатории.
Сторож и человек, принесший Чупакабру, устроили засаду на горе-экологов прямо у дверей в детский сад. Они рассудили, что раз не получалось предотвратить саму встречу грабителей и зверушки, то лучше отвоевать ее на выходе. Руководствуясь поговоркой «вход бесплатный, выход платный», они вооружились лопатой и граблями и стали дожидаться.
Причиной такой засады еще послужило время. Пока они разговаривали, да разбирались во всех хитросплетениях, экологи уже успели пробраться внутрь, но обоим мужчинам хотелось думать, что это они такие умные и хитрые.