— Без проблем! — ответил я.
— Мне ой как нужно развеяться, — продолжил собеседник. — В городе у меня, кроме дядьки, знакомых нет. Ну разве что коллеги, но они… Они, скорее, дядьке моему друзья. А мне бы со сверстниками пообщаться. Соскучился по простому человеческому общению, без протоколов. А там что ни скажи — сдадут потом, а дядька мне за мои шутейки оплеух навешает.
— Понял, понял. Пойдем спасать тебя от работы и лечить болтовней ни о чем.
— Уф, — радостно выдохнул он. — Скину адрес сообщением. Завтра еще позвоню, напомню.
Мы попрощались, и Николай завершил вызов. Я же убрал телефон в карман и понял, что тоже буду рад компании нового друга. Он сильно отличался от всех моих знакомых, но при этом воспринимался очень по-родственному. Словно за внешним различием у нас все-таки имелось много общего.
«Кабинет архимага»… Интересное название. И очень подходящее место, чтобы обсудить загадочную кончину коллекционера Одинцова. Держать такое заведение мог только человек с фантазией, а я такое очень ценил.
Взглянул в окно, за которым кипела новая, пока ещё хаотичная жизнь. Встал с кресла и вернулся в дом. Предвкушение лёгкой интересной встречи и обсуждение деталей дела приятно щекотали нервы. Но у меня было еще много задач.
Михаил уже был в гостиной, явно сторонясь Насти, завершившей разговор по телефону и продолжившей изучать список. Так как парень закончил с поручениями, предложил ему все-таки поехать домой. Будет лучше, если он отдохнет. Может быть, после отдыха уже не будет так остро реагировать на бойкую барышню. Насте я передал дубликат ключей и попросил настроить мне ноутбук. А затем откланялся.
Мне еще предстояло проверить портрет на чердаке. Слишком уже тихо вела себя графиня. Подозрительно тихо.
Глава 16
Шкатулка
Я поднялся на второй этаж. Портрет графини по-прежнему был повёрнут к окну, и лишь пылинки танцевали в косых лучах солнца. Здесь было как всегда тихо, но эта тишина была обманчивой. Потому что я ощущал исходившую от полотна незримую пульсацию энергии. Она не была спокойной или ровной, как сон. Она хаотично, нервно мерцала, будто кто-то метался в тесной клетке.
— Татьяна Петровна? — тихо позвал я. — Вы здесь?
Ответом было лишь молчание, но после моих слов пульсация участилась.
Я взял портрет, поставил холст в кресло и снова попытался вступить в контакт.
— Поговорить? Не хотите ли рассказать, что увидели из окна? Мир изменился, и это может шокировать. Но люди всегда остаются одинаковыми. Меняются только декорации. Так что… Мы можем обсудить ваше нынешнее существование в новом мире. И я постараюсь сделать его максимально комфортным для вас.
Ответом снова было молчание. И мерцающая безрадостная энергия. Я попытался было заглянуть в портрет, но пульсация усилилась, заставив меня отпрянуть. Виски сдавил спазм боли, на лбу выступила испарина.
— Что ж, не буду настаивать, — пробормотал я. — Но знайте, что я рядом и всегда готов помочь.
Если графиня хотела побыть одна, ее можно было понять. До семинарии я тоже всегда любил уединение и тишину. На учебе же оставаться одному почти не доводилось. Поэтому привык, что рядом постоянно кто-то есть. И в келье, и на занятиях, и в библиотеке, и в столовой. Везде.
Наверное, это научило меня погружаться в себя даже в кругу людей и сосредотачиваться на задаче. Отчасти я даже смог полюбить чужое присутствие. Поэтому теперь, если в подвале Михаил будет заниматься разбором и сортировкой инструментов, а Настя в гостиной клацать по клавишам и созваниваться с людьми, мне будет вполне комфортно. Это даже создаст довольно уютную домашнюю атмосферу. Приятно осознавать, что в некогда пустующем доме теперь кипит жизнь.
Не желая отставать от ребят, я принялся за лёгкую перестановку в кабинете. Сдвинул массивный письменный стол так, чтобы он стоял ребром к окну. Так я мог одним взглядом из окна охватить и двор, и подъездную дорожку. К столу подкатил кресло на колёсиках. Теперь за спинкой высился стеллаж с книгами, что довольно удобно: можно не вставая развернуться и взять нужный том.
Оставалось решить, куда повесить одержимое полотно. Я с интересом осмотрел комнату. Лучшее место нашлось на стене прямо напротив стола. Так графиня всегда будет в поле моего зрения.
Подошел и осторожно повесил портрет. Почувствовал, как беспокойная энергия слегка сместилась, словно заинтересовавшись переменами.