— Что это? — пораженно спросил я, рассматривая чудо-растение. — Раньше этого здесь не было…
Настя хихикнула, склоняясь над новым гостем.
— Это Бенджамин! — с гордостью ответила она и попыталась сдвинуть глубже в угол комнаты.
— Кто такой Бенджамин? — не понял я.
— Я назвала его Бенджамин, потому что «порода» этого растения — фикус Бенджами́на, — пояснила девушка, думая, что от этого станет понятнее. Затем повернулась ко мне и с интересом уточнила. — Классный, да?
— Что он здесь делает?
— Теперь он будет жить с нами, — радостно отрапортовала барышня и тут же смущенно поправилась. — Вернее, с вами…
— Я постояльцев не заказывал, — произнес я, скрестив руки на груди и глядя на секретаря.
Утро начиналось слишком бодро, а я и так порядком подустал от суеты. Но Настя, судя по всему, решила, что спокойная жизнь не для меня.
— Ты же разрешил мне выбрать цветочек, чтобы немного оживить это место, — невозмутимо улыбаясь, произнесла она.
— Ах… — пробормотал я, потирая лоб, словно припоминая. — Цветочек…
— «Компания одобряет, покупай». Помнишь? — уточнила она. — Так вот, я и купила. И Бенжи теперь будет жить с нами… с вами.
— Мне не нравится имя Бенджи, — прямо заявил я. — А еще в моем понимании цветочек — это что-то крохотное, что живет на подоконнике. А это монстр…
— Он просто хорошо кушал в детстве, — хихикнула она. — Если не нравится имя, могу дать другое.
— Если бы дело было только в имени… — вздохнул я. — Но оно мне, действительно, тоже не нравится.
— Тогда Бажен! — Настя наклонилась к фикусу, поправила несколько листиков и, кажется, даже погладила.
— Тоже как-то не очень, — нахмурился я, понимая, что каким-то ловким образом торгуюсь уже за имя, а не за само присутствие фикуса в комнате.
— Нормальное имя. Допетровской эпохи, между прочим, — заявила барышня, а затем вздохнула и грустно произнесла. — Но если и это не нравится, пусть будет Боря.
— Боря так Боря, — обреченно махнув рукой, согласился я. — Обещал, значит, пусть остается. Так и быть.
— Тут такое дело… — Настя очень широко и наигранно бесхитростно улыбнулась.
— Что еще?.. — насторожился я.
Она вышла в прихожую и спустя несколько мгновений вернулась, вытянув руки, будто бы в них несла великую ценность.
— Это… Вася… — произнесла она, продолжая широко улыбаться.
— А Вася у нас кто? — спросил я, вздыхая и осматривая неказистый цветок с травмированными и местами потемневшими листьями.
— Вася у нас фиалка, — охотно пояснила девушка. — Он будет жить в кабинете на шкафу. Поливать обоих буду сама.
— Ловлю на слове, — строго нахмурив брови, произнес я. — Мне этим твоим растительным гаремом заниматься некогда.
Настя быстро закивала головой:
— Никаких проблем! Мы в ответе за тех, кого приручили. Буду следить, никого не побеспокою. А еще…
— Что? — испуганно уточнил я и принялся озираться по сторонам. — Где-то еще прячется плющевидный Архип? Или шипастый Иннокентий?
Девушка рассмеялась, приняв мое состояние за шутку:
— Нет, что ты, — успокоила меня она. — В этом доме больше никого нет. Я просто хотела сказать, что Вася цветет розовыми цветочками. Просто сейчас у него сложный период. Я спасла его, забрав из магазина по уценке. Просто не смогла пройти мимо.
Она опустила взгляд и смущенно пожала плечами.
— Спасительница ты наша, — послышался за спиной язвительный голос Михаила. — Большое же у тебя сердце!
— Да уж побольше твоего, — ехидно огрызнулась Настя, скорчив забавную гримасу.
— Дети, не ссорьтесь, — опять вздохнул я, чувствуя себя воспитателем.
Оба тут же умолкли и приняли благообразный вид. Но коситься друг на друга не перестали.
— Ладно, — я хлопнул в ладоши. — Вы мне здесь не безобразничайте, а я пойду, проведаю Алевтину Никитичну.
— Заодно загляни в почтовый ящик, — попросила секретарь. — Я сегодня не успела. Руки были заняты. Ну, ты видел.
Она кивнула в сторону фикуса.
— Хорошо, на обратном пути. А пока я верну соседке отреставрированную икону и немного пообщаюсь. Давно пора познакомиться с этой прелестной женщиной. А тут и повод, и…
«ярко выраженное желание сбежать от вас» — хотел было добавить я, но промолчал.
Настя изогнула приподнятую бровь, ожидая завершения фразы, но я лишь развернулся на пятках и проскользнул к входу в подвал за иконой.
Вошел в мастерскую, проверил состояние иконы, и убедившись, что олифа застыла, и общий вид после реставрации не заставит меня стыдиться своей работы, бережно завернул икону в плотную бумагу, в которой ее и принесли. Уложил в картонную коробку и вернулся в гостиную, где уже никого не было. Так что я беспрепятственно покинул дом.